Как коллекционер скажу: если мы говорим о первом предмете в коллекции — это будет не первый предмет. Это будет та вещь, которая запомнилась, та, что находится в момент понимания, что какая-то тема становится основной. Но до этого у коллекционера набирается масса вещей, который при понимании ценности одной — становятся неинтересной обузой.
Первой картиной русского автора, приобретённой Павлом Михайловичем Третьяковым, является работа Василия Григорьевича Худякова «Стычка с финляндскими контрабандистами». Это всем известно, Но напомним нашим читателям об этой работе и попробуем предположить почему именно эта работа стала первой в замечательной коллекции Третьяковской галереи, 170-летие которой мы отмечаем в этом году.
Коснуться этой темы подвиг вопрос, который был задан в радиопередаче Ольги Журавлёвой, ведущей программу «Личный подход» на «Радио Москвы». Развёрнутый ответ решили разместить на наших страницах.
Вопрос был о причинах подвигнувших Павла Михайловича Третьякова (1832—1898) купить картину Василия Григорьевича Худякова (1825 (1826) — 1871) «Стычка с финляндским контрабандистами» 1856 года, положившую основу коллекции и всей Третьяковской галереи.
Казалось, что в основе приобретения уверенность в аккуратном вложении в предмет, который может быть реализован при необходимости. Например, если пропадёт интерес к данной теме. Конечно, это причина. Но почему именно эта картина, а не другая? Интересно, что информация об этом не попалась. Но о том, что это первая картина, написали многие. Хотя, возможно, и написано у кого-нибудь, но… Даже Александра Павловна Боткина (1867—1959), дочь Павла Третьякова, этот вопрос не освещает. Но она обратила внимание, если можно так выразиться, на появление и утверждение личности Третьякова в искусстве. Это произошло не вдруг, но достаточно быстро и сохранилось до настоящего времени.
Как вообще становятся коллекционерами? Мы не раз говорили об этом, но тут нужно сказать о том, как становятся коллекционерами люди, уже обладающие деньгами и властью своего уровня, а также имеющие волю ответственно поступить так, как им хочется.
Как мы знаем, Третьяков не был первым коллекционером живописи в России. До него были Козьма Терентьевич Солдатёнков (1818—1891), Фёдор Иванович Пря́нишников (1792—1867), Николай Дмитриевич Быков (1812—1884), Анемподи́ст Ксенофонтович Острогин (1801—1871), Василий Алексеевич Кокорев (1817—1889), Михаил Михайлович Зайцевский (1804—1874), Герасим Иванович Хлудов (1821—1885), Василий Семёнович Лепёшкин (1821—1860), многие именитые представители известных фамилий и т. д. Даже выставки картин из частных собраний проводились, а Третьяков их посещал.
Параллельно с Третьяковым также было много коллекционеров. Не будем забывать, что Павел Третьяков соверничал в самим императором Александром III в увлечении коллекционироованием живописи для создания музея.
Общие варианты начала коллекционирования такие: вложение денег, желание в подобном занятии превзойти конкурента по увлечению (подавить качеством и объёмом), обратить на себя внимание (наличие и необычность увлечения), возможно, (с позиции сегодняшнего дня) существует вариант уменьшения налогов или отмывки денег (кто этот вопрос вообще рассматривал?). А ещё одна из возможностей — «вирус коллекционирования», который потом можно преобразовать в какую-либо пользу, в т.ч. общественную, а со временем передать коллекцию музею. Но с «вирусом» ситуация двоякая: вирус точно был, но практически сразу (учитывая молодость коллекционера) направлен на воплощение идеи. И идеи общенациональной.
Рядом с реализмом выросла у нас потребность национальности. До какой степени прежние русские художники были равнодушны в выборе своих тем и материала, в такой же степени они сделались теперь горячи и исключительны, и можно было бы перечислить каждому из них сто сюжетов раньше, чем он нашёл бы возможным остановиться на одном. И этот один был непременно — национальный. Всякий другой потерял теперь для них и интерес и привлекательность.
Стасов Владимир Васильевич (1824—1906), критик и историк искусств
Когда была начата подготовка Павла Третьякова к пониманию искусства? Возможно, в то время, когда после работы в отцовской лавке вечерами он учился, у него могли быть занятия, способствующие возникновению интереса к художествам. Это дополнительно показывает ранняя вспышка его увлечения эстампами и книгами. А потом это и подтверждает первая поездка двадцатилетнего Павла в Санкт-Петербург, где он с удовольствием, как и в Москве, ходил по театрам, собираясь «быть в 14-ти театральных спектаклях». Но не только.
Был я два раза в Художественной Академии, в Казанском соборе, в церкви Благовещения, в Римско-католической церкви, цирке, в пассаже и пр. <…> Сравнивая Петербург с Москвой, нельзя сделать так, чтобы эти две столицы были одно государство. <…>
сын Ваш П. Третьяков». «СПБург, 21 окт. 52 г.
Живу так себе, порядочно. На днях был в Эрмитаже; видел несколько тысяч картин; картины великих художников, таких как: Рафаэля, Рубенса, Вандерверфа, Пуссена, Мурильо, С. Розы и пр. и пр. <…> Видел несчётное количество статуй и бюстов. Начиная с неуклюжих египетских обелисков, до превосходных мифологических произведений художников настоящего времени. Видел сотни столов, ваз, остальных скульптурных вещей из таких камней, о которых у меня раньше не было даже понятия. <…>
Будьте здоровы и веселы, милая маменька.
сын Ваш П. Третьяков». «С.П. Бург 29 окт. 52 г.
Последние дни проводятся порядочно; ежедневно путешествовал по Гостиному Двору, был в Публичной Библиотеке, в Румянцевском музее, в Горном музее, три раза на частной выставке картин, 5 раз в театре и цирке, видел ещё четыре раза Каратыгина, превосходную актрису Жулёву и прочее.
И это Третьяков пишет матери, Александре Даниловне Третьяковой (урождённой Борисовой, 1812—1899). Переписка показывает, что «мамаша», как нежно называл её Третьяков, была образованной театралкой, разбирающийся в искусстве и «держащей руку на пульсе» современности. Она же готова была воспринимать его рассказы о музеях и о картинах. Так что можно быть уверенными, что дети Александры Даниловны были также сведущи в искусстве и подготовлены к собственному выбору того, что им может быть ближе. Павел и Сергей Михайловичи Третьяковы выбрали живопись и скульптуру, как основные виды творчества им интересные. В итоге семья купцов Третьяковых всегда поддерживала Павла, а брат, Сергей (1834—1892), разделял его увлечение. И в этом заслуга их матери Александры Даниловны Третьяковой.
Из воспоминаний дочери Павла Третьякова мы узнаём, что в 1853 году у Сухаревой башни («Бахаревой сушни», как её в шутку называет друг Третьякова Алексей Алексеевич Медынцев (1823—?), сосед из Толмачей в Москве, также увлечённый искусством) Павел покупает эстампы. Далее начинается покупка голландцев, реставрация, заказ новых рам, художественный кабинет в доме. И сразу появляется множество друзей и знакомых из мира искусства. Т.е. к 1856 году Третьяков уже находился среди людей искусства (был им известен) и имел подборку голландской живописи. По всей видимости Третьяков был несколько раз обманут продавцами картин, что ему дало урок на всю жизнь.
Получается, что Третьяков, планируя создать музей, сразу думал об идеальном провенансе каждого предмета. Он не хотел повторения, или любого вопроса о происхождении вещи, или об изображении. По крайней мере он максимально уменьшал возможность подобных вопросов. Со временем гарантом положительного провенанса стал он сам, его имя, а позже и его галерея. Кстати, не гонясь за большим количеством работ одного автора, Третьяков настаивал на том, чтобы иметь в галерее только лучшие работы конкретного мастера, расставаясь с вещами более низкого уровня. Это очень важные вопросы. Если об этом забыть, есть возможность превратить галерею в собрание пусть не хлама, но не вещей, которым место в вечном хранении. И ещё, кстати, — Третьяков старался предметы из галереи не отдавать на выставки, если не было договорённости при приобретении. Сложно сказать почему. Может быть, его не волновал вопрос подмены или потери картины (он всё страховал), но боялся потерять произведение искусства, которое он предназначил для москвичей. Мы с Вами забыли, что Третьяков, уж извините, делал галерею для Москвы, для своего города в первую очередь. Сегодняшняя ситуация, когда Третьяковская галерея расползается по стране, пусть с самыми благими (хотя и фантазийными намерениями) ему бы точно не понравилась.
И вот мы подошли ещё к одной причине покупки. Двадцатитрёхлетний Павел Третьяков скорее всего приобрёл картину «Стычка с финляндским контрабандистами» у своего нового приятеля художника Василия Худякова из-за сюжета.
Картина показывает, как русской Пограничной стражей (название с 1835 года) атакованы контрабандисты, переправляющие различные товары в Россию. Что за товары роли не играет. Выдвинутое предположение, что основа незаконного ввоза упаковки с табаком, можно поддержать. Но явно товаров больше. Вопрос таможенной политики государства можно было бы опустить, если бы не один факт. С 1850 года новый таможенный тариф должен был способствовать интересам российских производителей, вступившим в конкурентную борьбу с развившимися американским экспортом сельхозпродукции, в т.ч. с табаком. В августе 1856 года тарифы были снова пересмотрены в пользу внутреннего производителя. Третьяковы занимались в своей основе текстильным производством. Если существовала проблема контрабандного текстиля, то это было им совсем не нужно. Тем более после такой тяжёлой для русских Крымской войны 1853–1856 годов. Поэтому можно представить, как владеющий информацией Третьяков отнёсся к картине, где зафиксирована попытка соблюдения его интересов. Картина современного художника была на актуальную тему и этим могла обратить на себя внимание. Не лишним было и финансово поддержать приятеля, который в звании «назначенного в академики» выполнил портрет Заслуженного ректора архитектурного отделения академии Авраама Ивановича Мельникова, и за эту работу недавно стал академиком. И этот молодой академик планировал отправиться в Италию и собирал на поездку деньги, более или менее удачно продавая свои работы. Картина, написанная три года назад в 1853 году, была понята Третьяковым и приобретена за 450 рублей.
Картина имеет две подписи и поставленных даты 1853
Наверняка ещё одной из причин покупки было общее настроение картины, напоминающее работы будущих участников «Товарищества передвижных художественных выставок», на которых обратит своё внимание Третьяков. У Худякова Третьяковым был замечен трагический взгляд на действительность, на социальное неравенство. Худяков показал людей в ситуации, когда они были поставлены перед условиями жизни быть теми, кем мы их видим: контрабандисты и представители власти. И не факт, что контрабандисты хотели быть контрабандистами, а солдатам так уж хочется их ловить. Но жизнь так распорядилась. Этот момент зафиксирован художником. И именно эта ситуация, этот момент жизни, высветил нам то, что стало привязанностью Третьякова в живописи.
Выше мы вспомнили, что Третьяков мог быть обманут продавцами картин. Происшедшее повлияло на его решение покупать все произведения только у самих авторов, что позволяло избежать недоразумений и было дешевле, чем коллекционирование работ старых мастеров и просто картин художников старшего поколения, что могли позволить себе конкуренты-коллекционеры. Пока могли позволить.
И, конечно, великая воля случая, что оказалась именно эта картина, и произошло знакомство с художником Худяковым из Санкт-Петербурга. Если смотреть шире, то и Худякову повезло, что Третьяков уже был «истинным любителем искусства».
Меня очень занимает во всё время знакомства с Вами один вопрос: каким образом мог образоваться в Вас такой истинный любитель искусства? Я очень хорошо знаю, что любить что-нибудь настоящим образом, любить разумно очень трудно, скажу больше: опасно.
Крамской Иван Николаевич (1837 — 1887)
Так что помним, что по сохранившимся документальным данным первой покупкой Павла Михайловича является картина Худякова «Финляндские контрабандисты». Картина написана в 1853 году, и она куплена в 1856 году, после личного посещения мастерской Худякова в Петербурге. 10 мая в записной книжке Третьякова отмечена передача задатка. 14 мая Худяков получил остальные деньги. Павел Михайлович уехал в Москву, и Худяков пишет ему 16 мая: «Случай, который доставил мне приятное удовольствие познакомиться с Вами, надеюсь, будет верным залогом и на будущее время, когда быть может придётся возвратиться мне из чужих краёв; и всегда мне очень приятно будет вести переписку с любителем, с молодым, сочувствующим всему изящному и прекрасному». Случай, но начало положено. Только больше работ этого академика Третьяков не покупал.
Следует обратить внимание на известное упоминание двух картин, как первых в коллекции Третьякова. Второй картиной является работа Николая Густавовича Шильдера (1828—1898), жанриста, учившегося в Академии Художеств с 1853 года.
Упоминание двух картин совершенно правильно. Однако есть небольшая разница. «Стычка с финляндскими контрабандистами» Худякова — первая картина приобретённая у художника. Картина Шильдера «Искушение» — первая картина, заказанная художнику по эскизу (как дистанционная покупка). Учитывая, что многие авторы изготавливали картины практически годами, то получение картины по прошествии нескольких лет не выглядит странным. И размер этой картины много меньше «Стычки», и этим она внешне уступает.
Важно не забыть, что наступил момент, когда Третьяков постарался сотрудничать не просто только с отечественными художниками, но и настаивал на отечественных видах или портретах русских знаменитых людей. Этот подход формировался у него постепенно, по мере увеличения понимания искусства, в т.ч. классического. Именно это определило его привязанность к национальному. Хотя третьяковское «постепенно» — не самое протяжённое время. Он принимал решение и был в нём твёрд, как настоящий русский купец. Когда у Третьякова сложилось мнение, что работа художника Богомолова-Романо́вича ему не нравится — художник пропал из его жизни навсегда. Но Третьяков был добр и не мог отказать близким. Поэтому картина Богомолова всё же оказалась в галерее по предложению Аполлинария Гиляриевича Горавского (1833—1900). Возможно, так попали в галерею и работы пробивного Ильи Семёновича Остроухова (1858—1929), которому вообще никто никогда не мог ни в чём отказать.
Третьяков просил нарисовать простую природу, — пусть даже самую невзрачную, «…да чтобы в ней правда была, поэзия, поэзия во всем может быть, это дело художника».
В 1885 году П.М. Третьяков написал Репину: «Ради бога не ровняйте меня с любителями, всеми другими собирателями, приобретателями…».
А это А.П. Боголюбову 29 мая «Скажу Вам откровенно, что я не желал бы венецианского вида, все уже очень надоели они, я лучше подожду».
Ну а дополнить рассказ можно появлением описания галереи Прянишникова в 1853 году, которое Павел Михайлович не пропустил. Заметьте, это было в 1853 году. «Стычка» и «Искушение» скорее всего не являются первыми картинами Третьякова — он уже имел опыт приобретений (хотя с художниками близко сошёлся начиная с 1856 года). Третьяков заинтересован и готов к покупке практически целой коллекции, собранной Пря́нишниковым до 1853 года. Т.е. это были картины более раннего периода, чем те, которые привлекли Третьякова. И всё это для создания национальной русской галереи. И такого желания у самых уважаемых коллекционеров не наблюдалось.
Не лишним будет закончить завещательным письмом Павла Михайловича Третьякова, написанным в Варшаве 17/29 мая 1860 года, во время первой поездки за границу, в котором изложена мысль о создании национальной или народной галереи (по воспоминаниям Александры Павловны Боткиной). Приобретение предметов искусства осуществлялось. Их количество неотвратимо увеличивалось, заполняя дом Третьяковых. Но идея создания галереи, как отдельного пространства, всё ещё не была осуществлена. Третьяков опасался, что без него галереи не будет и предпринял важный шаг — он написал распоряжение на случай беды, которое одновременно является его личным планом работы на будущее, его сверхзадачей. Кстати, правильно сделал. Как помните идея создания крепкого собрания предметов искусства появится в своё время и у императора Александра III (1845—1894), но он, приобретая материал для музея, не успел его организовать («Русский Музей Императора Александра III», позднее — Государственный русский музей). Третьяковская галерея приняла первых посетителей в 1867 году.
Завещательное письмо Павла Михайловича Третьякова
Я хотел сделать распоряжение на случай моей смерти по заключению баланса к 3-му числу апреля сего 1860 г., но не мог успеть сделать до моего отъезда, почему и пишу теперь в Варшаве.
…
Я полагал бы, во-первых, приобрести (я забыл упомянуть, что желал бы оставить национальную галерею, т. е. состоящую из картин русских художников) галерею Прянишникова Ф.И. как можно выгодным образом; сколько мне известно он её уступит для общественной галереи, но употребить все возможные старания приобресть её выгоднейшим образом. Покупка эта должна обойтиться по моему предположению около пятидесяти тысяч р. К этой коллекции прибавить мои картины русских художников: Лагорио, Худякова, Лебедева, Штернберга, Шебуева, Соколова, Клодта, Саврасова, Горавского и ещё какие будут и которые найдут достойными. Потом передать просьбу мою — всем нашим московским любителям — оказать пособие составлению галереи, пожертвованием от каждого какой-либо картины русского художника, или и иностранного, потому что при галерее русских художников можно устроить и галерею знаменитых иностранных художников.
Для всей этой галереи пока нанять приличное помещение в хорошем и удобном месте города, отделать комнаты чисто, удобно для картин, но без малейшей роскоши, потому что помещение это должно быть только временное. При галерее иметь одного надзирателя за жалованье или из любителей без жалованья, т.е. безвозмездно, но во всяком случае добросовестного, и иметь одного или двух сторожей. Отопление должно быть хозяина дома; освещения быть не может; итак, кроме платы сторожам, расходов быть не может. Вход для публики без различия открыт с платою от 10 до 15 коп. серебром. Из сбора за вход, как бы не была холодна наша публика к художественным произв., за исключением уплаты за квартиру и сторожам должна непременно оставаться какая-нибудь сумма, которая должна откладываться в запасный капитал галереи и приращаться процентами, сколько можно выгоднее.
Из завещеваемой мною суммы 150000 р., как мной предполагается, уплатится за галерею Прянишникова, за устройство помещения, за квартиру за первое время; итак, как затем останется ещё довольно значительный капитал, то я желал бы, чтобы составилось общество любителей художеств, но частное не от правительства и главное без чиновничества [прим. — ред.]. Общество должно принять остаток капитала, заботиться, чтобы приращение его процентами было сколько возможно выгоднее. Общество же получает сбор за вход и делает необходимые расходы, но не иначе, как по согласию всего общества. Некоторые картины, по единодушному решению общества найденные недостойными находиться в галерее, продаются и вырученные за них деньги поступают также в кассу общества.
Все решения общества производить баллотировкой.
Члены общества выбираются без платы, т.е. без взноса ими какой бы ни было суммы потому, что члены должны выбираться действительные любители из всех сословий не по капиталу и не значению в обществе, а по знанию и пониманию ими изящных искусств или по истинному сочувствию им. Очень полезно выбирать в члены добросовестных художников.
Из капитала общества должно приобретать все особенно замечательные, редкие произведения русских художников, всё равно какого бы времени они ни были. Но стараться приобретать выгодно и опять же с общего согласия всех членов.
Общество должно составить устав, которым бы оно могло руководствоваться и который бы был утверждён правительством, но без всякого вмешательства в дела и распоряжения общества.
Когда галерея московская приобретёт довольно истинно замечательных произведений покупкою и, я смею надеяться, по крайней мере предполагаю так, если не уверен вполне, пожертвованиями других истинных любителей, даже может быть целые галереи будут переходить из частных домов в предполагаемую нами национальную или народную галерею, потом при начале галереи может быть принесут ей в дар некоторые художники что-нибудь из своих замечательных произведений (не замечательные же все должны быть проданы, как выше сказано было), тогда на остающийся капитал приобресть для помещения галереи приличный дом, устроить в нем удобное для вещей помещение с хорошим освещением, но без роскоши, потому что роскошная отделка не принесет пользы, напротив невыгодна будет для художественных произведений.
Затем, если останется сумма, то её и другие какие-либо доходы общества употребить на приобретение, как выше сказано, истинно замечательных художественных произведений.
Более всех обращаюсь с просьбой моей к брату Сергею; прошу вникнуть в смысл желания моего, не осмеять его, понять, что для неоставляющего ни жены, ни детей и оставляющего мать, брата и сестру, вполне обеспеченных, для меня, истинно и пламенно любящего живопись, не может быть лучшего желания, как положить начало общественного, всем доступного хранилища изящных искусств, принесущего многим пользу, всем удовольствие.
Потом если предположение это состоится, то прошу брата Сергея быть членом общества и позаботиться о выполнении всех моих желаний относительно устройства общества.
Если в случае смерти моей после этого письма представлено будет второе и в нём что-либо изменится против этого, то прошу поступить согласно последнего.
Из вышеозначенного капитала 266186 р., выключая наследственный капитал 108000 р. и на устройство н. (Прим. ред. так в тексте — предполагается «народной») галереи 150000 р., останется его затем 8186 р. Этот капитал и что вновь приобретëтся торговлей на мой капитал прошу употребить на выдачу в замужество бедных невест, но за добропорядочных людей.
Более я ничего не желаю, прошу всех, перед кем согрешил, кого обидел, простить меня, и не осудить моего распоряжения, потому будет довольно осуждающих и кроме вас, то хоть вы-то, дорогие мне, останьтесь на моей стороне.
Павел Третьяков Варшава, 17/29 мая 1860 года
Но всё окончилось хорошо. Сегодня у нас есть Государственная Третьяковская галерея — осуществлённая мечта Павла Михайловича Третьякова и памятник его многолетним трудам на благо народа.
Алексей Сидельников Главный редактор жутрала "Коллекция"
- Боткина Александра Павловна. Павел Михайлович Третьяков. — М.: Искусство. 1986.
- Гренберг Ю.И. Технология станковой живописи. — СПб.: Планета музыки. 2018.
- Переписка И.Н. Крамского в двух томах. И.Н. Крамской и П.М. Третьяков. — М.: Искусство. 1953.
- Станиславский К.С. Моя жизнь в искусстве. — СПб.: Азбука. 2013.
- Стасов В.В. В мире прекрасного. Избранные статьи о руской живописи. — М.: Детская литература. 1968
- Журнал «Родина» (статья 2021 года): Первой в коллекции Павла Третьякова была картина крепостного художника Худякова.
- Российская газета (статья 2016 года о 160-летнем юбилее): Третьяковка в честь юбилея обменялась выставками с Лондонской галереей.
- Официальный журнал Третьяковской галереи («Начало коллекции», 2005 год): Начало коллекции.
- Интернет-сайт «В интерьер» (каталог картин, 2022 год): Картины, приобретённые П. М. Третьяковым.
- Интернет-сайт «Культура.РФ» (биография мецената, 2025 год): Биография мецената Павла Третьякова и Павел Третьяков — полная биография.
- Интернет-сайт «Лаврус»: Воспоминания о братьях Павле и Сергее Третьяковых.
- Интернет-сайт Третьяковской галереи (описание картины): Стычка с финляндскими контрабандистами.
Сокровища русской культуры. К 170-летию Третьяковской галереи
Предшественники Павла Третьякова. Фёдор Прянишников и Козьма Солдатёнков
Третьяковская галерея
Купить билет в Третьяковскую галерею
_________________
