Эхо Лейдена в запасниках музея Тропинина

Выставка «От портрета до лорнета» в Музее В.А. Тропинина не отпускает — она дышит жизнью былых эпох, заставляя затаить дыхание перед каждым полотном.

«Суета сует, сказал Екклесиаст, суета сует — всё суета!»
(лат. Vanitas vanitatum dixit Ecclesiastes
vanitas vanitatum omnia vanitas; Еккл. 1:2).

Неожиданная находка из запасников

Среди работ известных и менее известных авторов скромно прячется жемчужина — картина малоизвестного голландца Якоба ван Спрейвена (Jacob van Spreeuwen). Краски потемнели от времени, тема ва́нитас не бросается в глаза, её непросто вплести в экспозицию. Эта работа «из фондов музея» ожила лишь благодаря кураторскому замыслу. Без выставки прошли бы мимо?

Знакомьтесь: «Двое учёных в кабинете» — тихий шёпот Золотого века.

Якоб ван Спрейвен (1609-1650). Двое учёных в кабинете. До 1650. Дерево, масло. Музей В.А. Тропинина. Источник поступления, из Государственного музейного Фонд РСФСР

Биография: в тени лейденских гениев

Якоб ван Спрейвен родился в 1611 году в Лейдене и умер после 1658-го. Его имя звучит в кругу Рембрандта (Rembrandt Harmenszoon van Rijn, 1606–1669). Учился ли он у мастера? Неизвестно. Но в 1633–1640-е годы, под впечатлением от его светотеней, Спрейвен творил сам, ловя эхо вечности: «Что было, то и будет» (Еккл. 1:9).

С 1640-х влияние Герарда Доу (Gerrit Dou, 1613–1675) — ученика Рембрандта из «малых голландцев» — становится доминирующим. Современники ставили Доу выше учителя: его «Учёный, касающийся пера» — икона тончайшего мастерства.

Зрелость в fijnschilders

В 1640-е Спрейвен переходит к fijnschilders — школе тонкой живописи по примеру Доу. Специализация — камерные интерьеры, портреты, ва́нитас: кухни, кабинеты учёных, дрожащая игра светотени. Наследие — известно около 40 работ, часть из которых первоначально приписывали Корнелису де Ману.

Корнелис де Ман: странник Золотого века

Корнелис де Ман (Cornelis de Man, 1621–1706) — фигура яркая, описанная Арнольдом Хоубракеном. Живописец Золотого века, он кочевал от Делфта до Парижа, Лиона, Флоренции, Рима, Венеции, но всегда возвращался на родину, совершенствуя мастерство.

Атрибуция: тонкие различия

Схожесть во времени, приёмах Рембрандта и ва́нитас-кабинетах (философы с книгами, свечами, черепами) порождала ошибки. Но интерьеры выдают: высокие потолки, помпезные колонны, блеск плитки — де Ман; скромные каменные полы со следами времени, протестантский аскетизм — Спрейвен. Качество? Де Ман — дорогие зеркальные объективы, Спрейвен — более простые плёночные снимки. Персонажи де Мана ждут гостя и рады встрече. У Спрейвена — пугаются незваного: «им можно помешать думать, отвлечь от работы».

Луврская параллель и галерея мотивов

Рискнув потревожить учёных Тропинина, следуйте нитью в 838-й зал Лувра: «Учёный в своём кабинете» (Un savant dans son cabinet, 1630, 38,5×32,5 см) — труд 19-летнего Спрейвена. Окно, ставни, предметы эхом повторяются в Музее Тропинина, где работа датируется до 1650 года: тема волновала автора десятилетиями. Многие художники того времени изображали учёных — люди науки были популярны, например, как сегодняшние спортсмены

Лейден — эпицентр науки

XVII век — расцвет Лейдена, мирового центра науки. Университет манил гениев: Христиан Гюйгенс открыл кольца Сатурна и его спутник Титан, изобрёл маятниковые часы, предположил жизнь на иных планетах. Симон Стевин — отец десятичных дробей. Антони ван Левенгук разработанным микроскопом, увеличивающим в 200–300 раз, открыл микромир. Анатомическая школа создавала популярные театры вскрытий.

Спрейвен знал этот мир близко — его учёные не абстракция.

Ва́нитас: прогресс как мираж

Жанр ва́нитас был в моде: череп, глобус, книги шепчут о бренности. Это также требует знания и навыки как изображения, так и понимания изображённого.

Учёные пугают автора или завораживают? А если завораживают, то глубиной познания или ужасным применением их открытий? Прогресс — суета? Загадка ждет разгадки.

Этот материал — размышление у холста.

Что было, то и будет делаться,
и нет ничего нового под солнцем.
(Quod fuit, ipsum erit;
et quod factum est, ipsum fiet,
et nihil sub sole novum est.;Еккл. 1:9).

***

В заключение несколько слов о картине.

Картина представляет собой мастерское использование спирали Фибоначчи — золотого сечения природы, воплощённого в композиции, где гармония форм ведёт глаз зрителя к глубинному откровению.

Композиционная спираль

Спираль Фибоначчи наложена на изображение с центром в фигуре учёного за столом: оттуда расходятся дуги через книги, глобусы и лампу, завершаясь портретом внизу. Эта траектория повторяет естественный вихрь — как улитка или галактика, создавая ритм, где каждая арка ведёт к следующему элементу.

Символизм пропорций

Центр спирали — учёный с пером: вершина поиска истины, окружённый хаосом листов.
Расширение: лампа (золотое сияние) → полки (с книгами) → пол (сви́тки), где портрет ребёнка завершает цикл — от разума к душе.
Рамка: золотая окантовка усиливает спираль, балансируя тьму фона (почти 2/3 площади) светом сцены (1/3).

Художественный эффект

Такое построение не случайно: глаз следует спирали бессознательно (inconscientemente), ощущая покой в хаосе — аллегория творчества, где порядок рождается из беспорядка. Автор вдохновлялся классицизмом, где спираль Фибоначчи скрывалась в портретах интеллектуалов (можно вспомнить хорошо известного вам «Астронома» Вермеера). Это возвышает картину от быта к вечному — символу эпохи Просвещения.

В искусстве XVII века, особенно в нидерландской живописи (Антонис ван Дейк (Antonis van Dyck, 1599–1641), Геррит Хоорт (Gerard Hoort, ок. 1640–после 1700), Ян Вермеер (Jan Vermeer, 1632–1675)), открытое окно и дверь обретают глубокий символизм, связанный со светом, перспективой и экзистенциальными темами.

Композиционная роль

Вместе части изображения образуют типичную нидерландскую структуру:

Окно слева (свет, дух) — дверь справа (мир, соблазн).
Эта дихотомия рождает напряжение между внутренним и внешним, вечным и тленным.

Символика присуща лейденской школе (Герард Доу, Габриэль Метсу) и тончайшему «fine painting» — реалистичным интерьерным сценам с филигранной детализацией. Но детализация — не фотография и не вызывающая непроизвольное внимание гиперреалистичная картина, не имеющая смысла.

Открытое окно

Олицетворяет зов к наблюдению внешнего мира и божественного сияния.

Естественный свет, льющийся сквозь стекло, воплощает духовное просветление и откровение свыше.
Противопоставление тенистой комнаты яркому пейзажу за рамой передает переход от земного к трансцендентному.
В жанре «tronie» (распространённых в Голландии с XVII века портретах с хара́ктерными выражениями лиц) окно символизирует внутренний свет души, озаряющий черты лица. Якоб ван Спрейвен часто изображал окна.

Открытая дверь

Указывает на выбор жизненного пути и надежду на иное.

Как мотив vanitas, она манит в царство мирских искушений, контрастируя с окном как путем к духовности.
Обеспечивает пространственную глубину и эффект перспективы — триумф мастерства голландцев.
Может намекать на радушие или библейский образ «пришельцев» — гостей в лике ангелов.

Гипсовая голова

В живописи гипсовая голова (бюст или маска) несёт глубокий символизм, связанный с бренностью, искусством и идеалом совершенства. Гипсовая голова воплощает античный эталон красоты, контрастирующий с живой, несовершенной плотью. Мотив vanitas: символ смерти и тленности — белый неподвижный гипс лишён дыхания жизни. Искусство против природы: модель для рисования, иллюстрирующая стремление художника к вечному идеалу.

В мастерской учёного: головы Минервы, Аполлона или Венеры как муза, мудрость, гармония пропорций.
Религиозный смысл: белизна гипса — чистота души или страдания Христа (отсылка к плащанице).
Психологический подтекст: безглазая маска — безликость, отчуждение или маскарад ролей.

Глобус и небесная сфера

В нидерландских натюрмортах XVII века глобус воплощает бренность земной славы и суету амбиций — классический мотив vanitas. А сочетание глобуса с небесной сферой в портретах учёных символизирует гармонию профанного и небесного знания, единство микрокосма и макрокосма. Эта образность со временем перетекла от теологической гармонии к светскому разуму.

А теперь вернёмся к самому началу статьи, где мы сказали, что Яков Ван Спрейвен «малоизвестный художник». Что это значит? Это всего лишь ярлык для тех, кто не получил в энциклопедиях целой страницы, чьи работы не часто появляются на аукционах, а если появляются, то не вызывают «дикого ажиотажа». Сегодняшним языком можно сказать — они не в трендах. Но это никак не говорит о качестве их работ. Маркетинг, ребята, маркетинг.