Есть художественные проекты, масштаб и подлинное значение которых становятся очевидны лишь спустя десятилетия. Такова судьба грандиозной галереи портретов, созданной в 1990-е годы фотохудожником Михаилом Михальчуком.
Начало
В конце 1980-х годов Михаил Михальчук, как он сам вспоминал, работал в студии Юрия Соболева (1928–2002) — знаменитейшего московского графического дизайнера и организатора арт-процессов. Соболев попросил своего юного сотрудника сфотографировать некоторых представителей художественного мира. Полученный результат ему понравился, он сказал, что из этого материала можно делать целый проект — альбом или выставку.
- Юрий Александрович Нолев-Соболев (Юрий Соболев), художник, 1928-2002, съёмка 1990-1991
Такого же мнения придерживалась и девушка Михаила — Екатерина Андреева-Пригорина, впоследствии ставшая его женой и «вечным» куратором. Важно отметить, что Екатерина была историком искусства по образованию.
Вдохновленный поддержкой близких и к тому же профессиональных людей, Михальчук решил посвятить своему занятию немного больше времени, чем предполагало обычное хобби.
- Эрик Владимирович Булатов, художник, 1933-2025, съёмка 1995
Некоторые пояснения к работам фотохудожника Михаила Михальчука
В течение следующих 10 (!) лет он познакомился и провёл фотосессии – часто они были не единичными, требовалось несколько встреч – с четырьмя сотнями героев (!), в основном художниками, писателями, кураторами, университетскими профессорами, одним словом – московским арт-сообществом. Для него лично это стало большим экзистенциальным переживанием: он общался, узнавал людей, а потом, когда печатал карточки, заново их «чувствовал». Он делал сотни снимков, лучшие, в формате А4 оставлял себе, менее совершенные контрольные кадры дарил моделям.
Проект оказался чрезвычайно трудоёмким и затратным по времени, по финансовым и душевным вложениям. Так постепенно сложилась впечатляющая серия, получившая название «Многопортрет» — собирательный образ определённого социального круга в конкретный исторический период.
- Виктор Александрович Мизиано, искусствовед 1957 и Ксения Андреевна Кистяковская, редактор, 1966-2016, съёмка 1995-1996
- Ольга Львовна Свиблова, искусствовед, 1953, съёмка 1995
- Андрей Алексеевич Ковалёв, искусствовед, 1958-2024, съёмка 1994-1995
- Айдан Таировна Салахова, художник, галерист, 1964, съёмка 1995
- Сергей Алексеевич Шутов, художник, 1955, съёмка 1995
Химия
Если взглянуть на проект с точки зрения технологии, то он был результатом кропотливого ручного труда — лабораторной работы, как говорит сам Михальчук. Художественный эффект, делавший из обычных фотокарточек произведения искусства, заключался в особой обработке отпечатков. Михаил использовал технику сепии — придавал фотографиям теплый коричневатый оттенок, возникавший при воздействии на готовые черно-белые снимки растворов сульфидов или других серосодержащих реагентов. В результате металлическое серебро, формирующее изображение, превращалось в серебро-сульфид, и снимки приобретали характер старинных фотографий.
Технология позволяла Михаилу очистить изображение от всего случайного. Повседневность растворялась, уступая место времени другой плотности — почти мифологическому. Люди становились значительнее, чем были в быту: контрастные переходы от света к тени придавали образам жесткость и решимость. Казалось, что герои изображены в момент катастрофы, когда привычное исчезло и остался лишь внутренний ресурс – человеческое достоинство, интеллект, иногда – цинизм, иногда — доброта.
Концептуальный пикториализм
В некотором смысле Михальчук продолжает традицию пикториализма рубежа XIX–XX веков — направления, стремившегося превратить фотографию из документа в субъективно-живописное высказывание. Алвин Лангдон Коберн, Эдвард Стайхен, Альфред Стиглиц и Робер Демаши также использовали сепию, мягкий фокус, размытый контур и повышенную зернистость: все эти приемы в конечном итоге передавали загадочную, непостижимую красоту мира.
- Евгений Яковлевич Березнер, искусствовед, 1951, съёмка 1994
Михальчук использует тот же инструментарий, но с обратным эффектом. Для него эстетика старинного фото — не романтическая мечта, а ретроспективный анализ прошлого. Его портреты — не греза о несбыточном, а выжженная память, не «прекрасное прошлое», а тлен, след утраченного круга. Сепия у него — не «теплый свет вечности», как у Стайхена, а цвет советской пыли. Если его и можно назвать пикториалистом, то советским и концептуальным.
- Дмитрий Владимирович Сарабьянов, 1923-2013, Елена Борисовна Мурина, 1925-2021, искусствоведы, съёмка 1997
- Дмитрий Владимирович Сарабьянов, 1923-2013, Елена Борисовна Мурина, 1925-2021, искусствоведы, съёмка 1997
Классические пикториалисты тяготели к живописному символизму, тогда как у Михальчука больше перекличек с немецким экспрессионизмом и живописью де Кирико. Как и живописцы 1920-1930-х, он изображает людей, словно вырванных из реальности, в состоянии тревоги и надлома; в его снимках психологическая напряженность сочетается с метафизическим ощущением времени.
Поэтика небрежности
Стиль Михаила Михальчука – нарочито любительский: цвет на его карточках лежит неровно, где-то плотнее, где-то прозрачней, четкость контура, глубина резкости вообще не берутся в расчет. Он осознанно воспроизводит манеру небрежной любительской печати 1960–70-х годов, когда фотография в СССР была всеобщим увлечением. В каждой семье имелись фотоаппарат «Смена», увеличитель УПА, красная лампа и ванночки для реактивов. Именно этот дилетантский визуальный язык превращен в художественный метод.
- Григорий Соломонович Померанц, философ, 1918-2013, съёмка 1996-1997
Имитация любительской фотографии — один из характерных приемов послевоенного искусства в мире. После Второй мировой художники осознали, что «великая форма» — законченная выверенная композиция любого произведения, от архитектуры до живописи и фотографии, — так вот, это воплощение порядка и гармонии не способно передать человеческий опыт, и потому обратились к эстетике бытового и случайного. Так возникла поэтика ошибки и небрежности: технический брак был осознан как художественное достоинство.
- Лев Эммануилович Разгон, писатель, 1908-1999, съёмка 1996-1997
К любительской фотографии обращались самые известные послевоенные художники — от Герхарда Рихтера, использовавшего фото домочадцев, до Кристиана Болтански. В работе «Фотоальбом семьи Д., 1939-1964» (1971) Болтански объединил 150 фотографий своего друга Мишеля Дюрана, которые демонстрировали привычные семейные ритуалы – праздники, встречи, отдыхом на море, и через это показал ценность индивидуальной истории, растворенной в безличном коллективном.
Михаил Михальчук вписывается в эту традицию: его «неаккуратная» советская печать – это способ сказать о людях и времени без пафоса, но честно и эмоционально.
Фридкес vs Михальчук
Примечательно что тогда же в 1990-е, точнее — в 1996 году еще один групповой портрет московского художественного сообщества создал другой фотохудожник – Владимир Фридкес. Герои двух эти проектов не так чтобы совпадают на все сто, но пересечений довольно много, а вот походы авторов – разные, и тем отчетливее самобытность каждого.
У Фридкеса персонажи стоят на единой плоскости перед нейтральным белым фоном. Камера сохраняет дистанцию, ровный свет усиливает документальность и точность наблюдения.
Михальчук, напротив, сосредоточен на внутреннем мире конкретного человека. Его портреты сняты вблизи, поэтому ощущаются интимно и напряженно. Если Фридкес создает документ эпохи, то Михальчук работает с образом вне времени, показывая художника не как элемент среды, а как фигуру, погруженную в собственное состояние – размышления и сомнения.
Фридкес фиксирует коллектив, Михальчук исследует индивидуальную драму. Один дает панораму, другой тоже собирает панораму, но – из отдельных психологических атомом. У первого подход социальный, у второго — онтологический, обращенный глубже социальных ролей.
Время. От лица модели
Насколько серия «Многопортрет» отразила 1990-е годы? Наверное, на этот вопрос легче будет ответить лет через пятьдесят — когда станет ясно, чем закончились перемены, начатые тогда.
Михаил Михальчук уловил мгновение перед большим прыжком. Мы доживали последние годы в плохо освещенном, захламленном, пропахшем сигаретами мире — в Москве, где еще не было ни жажды успеха, ни глянца, ни цифровых технологий. Не существовало «Меги» и Третьяковского проезда, не блистали рекламные щиты, и визуальная среда оставалась архаичной, почти советской. Было ясно, что старый мир рушится, и совсем неясно, какой придет ему на смену. Но ощущение возможностей — новых, безграничных — витало в воздухе. Мы были молоды и надеялись на лучшее.
- Константин Викторович Звездочётов, художник, 1958, съёмка 1995
- Владимир Георгиевич Сорокин, писатель, 1955, съёмка 1994
- Виктор Александрович Мизиано, искусствовед 1957
- Владимир Ефимович Дубосарский, 1964, Александр Александрович Виноградов, 1963, художники, съёмка 1996
- Владимир Ефимович Дубосарский, 1964, художники съёмка 1996
- Александр Александрович Виноградов, 1963, художник, съёмка 1996
- Владимир Ефимович Дубосарский, 1964, Александр Васильевич Сигутин, 1959, художники, съёмка 1996
Как весь этот хаос отразился в творчестве Михаила Михальчука? Пожалуй, не напрямую. Он приходил к вам домой, вы закрывали дверь и оказывались в особом пространстве — камерном, без посторонних.
Наверное, сыграть роль на сцене было бы проще, чем час или два просто жить под прицелом фотокамеры. Только заядлые нарциссы могут испытывать удовольствие, когда за ними наблюдают с такого близкого расстояния. Интроверты же чувствуют себя луковой кожицей, распластанной на стеклышке микроскопа. Мы тогда не знали слов «личные данные» или «личные границы». Мы были открыты и немного наивны. Зато потом Михаил приносил целую стопку фотографий, и с самого начала было понятно, это не просто так – карточки, а искусство.
Тот негромкий диалог между фотографом и моделью — на фоне шумной Москвы, с ее сиренами, взрывами, бандитами, сменой правительств, — происходил как будто в другой реальности.
Возможно, Михаил Михальчук и не стремился отразить время. И именно в способности создать тишину внутри хаоса заключается его талант. Его и тех людей из мира искусства, что попали в его объектив: существовать в отдельной вселенной и не замечать, какое очередное безумное столетие на дворе.
Людмила Лунина
Людмила Аркадьевна Лунина — искусствовед, арт-критик, журналист, последовательный хроникер российской художественной жизни рубежа XX — XXI веков. В 1990-е годы — сотрудник легендарного отдела искусств газеты «Сегодня», в 2010-е — обозреватель The Art Newspaper Russia
Михаил Александрович Михальчук — фотохудожник, член Союза фотохудожников России. С 1987 года ведёт авторский проект «Многопортрет». В 1980-е годы работал в аудиовизуальной мастерской под руководством режиссёра Юрия Решетникова, создавал авторские работы под руководством Юрия Соболева. Специалист по допечатной подготовке изображений. В 2000—2020 годах работал в издательстве «Слово/Slovo», в журнале «Собрание. Искусство и культура».
_________________
