День рождения Императорского фарфорового завода (ИФЗ) принято отмечать 18 сентября. Почему выбрали эту дату? Её определили как именины императрицы Елизаветы Петровны, которая в 1744 году своим указом основала предприятие (тогда оно называлось «Невская порцелиновая мануфактура»). А впервые в современной истории праздник отметили 18 сентября 2006 года. Таким образом, в этом году мы празднуем 20-летие возрождённой даты дня рождения старейшего фарфорового завода России.
Императорский фарфоровый завод — старейшее в России и третье в Европе предприятие, выпускающее художественный фарфор, существует с 1744 года. Но в лихие 1990-е годы была вполне реальная возможность потерять уникальное наследие, созданное на берегах Невы. Историю сохранения коллекции повествует статья искусствоведа Лидии Владимировны Андреевой (1930–2018) «К истории отдела Государственного Эрмитажа «Музей Императорского фарфорового завода». Рубеж 1990-2000-х годов», опубликованная уже после её ухода в сборнике статей Государственного Эрмитажа, куда она передала часть своего архива. Лидия Владимировна была близким для нас человеком, с 2018 года нами было проводятся Андреевские научные чтения (2018, 2019, 2021, 2023, 2025) музея-заповедника «Царицыно». И нам представляется, что материал, опубликованный в «Трудах Государственного Эрмитажа» должен быть доступен для широкой публики. Особенно это может быть интересно неравнодушным к искусству русского фарфора. Но эта статья — пример невероятного авторитета, профессионализма и человеческого достоинства Л.В. Андреевой. И это — история спасения нашего наследия.
Для удобства исследователей в конце мы прилагаем отдельные сканы страниц оригинального издания, чтобы можно было при необходимости ссылаться на них.
Мы сердечно благодарим Ирину Радиковну Багдасарову за предоставление сборника, а также Артёма Владимировича Баля за оцифровку статьи.
Михаил Тренихин научный сотрудник Государственного музея-заповедника «Царицыно», доцент кафедры истории МГУТУ им. К.Г. Разумовского, заместитель главного редактора «Коллекция», кандидат искусствоведения
Лидия Владимировна Андреева
К истории отдела Государственного Эрмитажа «Музей Императорского фарфорового завода». Рубеж 1990-2000-х годов
Полные выходные данные статьи: Андреева Л.В. К истории отдела Государственного Эрмитажа «Музей Императорского фарфорового завода». Рубеж 1990-2000-х годов // Труды Государственного Эрмитажа : [Т.] 108 : Материалы конференции памяти Т.В. Кудрявцевой «Личность и творчество. Из истории декоративно-прикладного искусства XVIII – начала XX века», Санкт-Петербург, 12–14 декабря 2016 г. / Государственный Эрмитаж. – СПб. : Изд-во Гос. Эрмитажа, 2021. С. 21–39.
Жанр предлагаемой статьи противоречив. В её основе текст, который должен был стать обзором документальных материалов, сохранившихся в домашнем архиве[1]. Затем текст трансформировался в статью, и в ней личная интонация по отношению к прошлому и безличные голоса фактов и документов звучат попеременно, сменяя друг друга. С этим приходится мириться.
В августе 1998 года служебные дела[2] привели меня в Петербург. Для книги о Царицыне предстояла съёмка генеральных планов дворцово-паркового ансамбля XVIII-XIX веков и планов зданий, построенных по проектам В.И. Баженова. В один из дней, свободных от посещений Центрального исторического архива, Эрмитажа и Музея Академии художеств, я, как это бывало в каждый приезд в Петербург, поехала на фарфоровый завод. Там Нелли Львовна Петрова [3] собиралась показать мне обновлённый живописный цех ручной росписи. При входе в цех нас оглушил голос, звучавший из репродуктора: «Уважаемый акционер! Скупка акций подходит к концу, и, учитывая сложную финансовую ситуацию в стране, инвесторы приняли решение о существенном повышении цен на приобретаемые акции. Используйте свою последнюю возможность получить живые деньги!». Текст этот был напечатан также в виде листовок, и его раздавали желающим (ил. 1). Одну из них я взяла, сохранила, и теперь она открывает документальный архив, насчитывающий более 200 листов[4].
Скупку акций вела некая фирма «Рандеву», как уже тогда говорили на заводе — фиктивная, действовавшая в интересах третьих лиц, по слухам — американцев. Происходившее казалось настолько невероятным, что в него не верилось. Как? Как это, первый и лучший в России завод — американцам? Не может быть!
По возвращении в Москву текущие дела отвлекли от того, чему я была свидетелем: предстояла двухнедельная поездка в Австралию на конгресс Международного совета музеев (ICOM). На следующий день, 20 октября, после многочасового перелёта раздался звонок из Петербурга Нелли Петровой: «Лидия Владимировна, спасайте! Нас покупают американцы!». Так началась эпопея, длившаяся почти три года.
21 октября я позвонила в Управление по делам музеев Министерства культуры РФ Анне Сергеевне Колупаевой, заместителю начальника управления, а 22-го была у Виктора Васильевича Егорычева, работавшего тогда в Отделе культуры Правительства РФ. Они также на днях вернулись из Австралии, но наше знакомство было давним.
Уважаемый акционер
АО «Ломоносовский фарфоровый завод»!
Сообщаем Вам, что скупка акций АО «Ломоносовский фарфоровый завод» подходит к концу.
Учитывая сложную финансовую ситуацию в стране, инвесторы приняли решение о существенном повышении цены на приобретаемые акции.
Узнать цену на приобретаемые акции и задать все интересующие Вас вопросы Вы можете по телефонам 312-10-07, 314-83-53.
Продать свои акции Вы можете в Инвестиционной компании «Рандеву» по адресу: Санкт-Петербург, Загородный пр., д.12. оф. 1, (ст. метро «Владимирская» и «Достоевская») с 10.00 до 18.00.
Напоминаем Вам, что количество приобретаемых акций ограничено.
Используйте свою последнюю возможность получить «живые» деньги!
Ещё в советские годы я участвовала в работе Государственной экспертной коллегии Министерства культуры СССР, председателем которой был В.В. Егорычев, а позже, в начале 1990-х, жизнь свела нас в Царицыне. С А.С. Колупаевой, ответственной по линии Министерства культуры за подготовку выставки «Русский фарфор. 250 лет истории», проходившей в Государственной Третьяковской галерее в 1995 году, я, как инициатор и куратор выставки, имела дело около двух лет.
Виктор Васильевич Егорычев проявил искреннее участие и действовал энергично. Уже 5 ноября 1998 года В.И. Матвиенко, в то время вице-премьер Правительства РФ, подписала поручение правительству Санкт-Петербурга, Министерствам госимущества и культуры рассмотреть вопрос с выездом на предприятие и принять меры для сохранения культурных традиций, творческого потенциала и музейного фонда Ломоносовского фарфорового завода — национального культурного достояния России.
Министерство культуры, со своей стороны, действовало оперативно. 17 ноября был подписан приказ о проведении экспертизы собрания культурных ценностей, являющихся федеральной собственностью и находящихся в пользовании ЗАО «ЛФЗ» (ил. 2). Приказ утвердил состав экспертной комиссии, в которую вошли, помимо меня — председателя, Т.Д. Козлова, директор Летнего сада и Дворца-музея Петра І; Т.В. Кудрявцева, старший научный сотрудник Государственного Эрмитажа; Т.Н. Носович, главный хранитель Государственного музея-заповедника «Петергоф»; И.П. Попова, старший научный сотрудник Государственного Русского музея; М.В. Трубановская, заведующая сектором книжных архивных фондов Государственного музея-заповедника «Петергоф» (ил.3).
Экспертная комиссия должна была до 1 февраля 1999 года оформить заключение и опись предметов, предлагаемых для включения в состав государственной части Музейного фонда РФ. Заключение было подготовлено уже 18 ноября 1998 года (ил.4), поскольку работа над ним началась до подписания приказа, а первая часть описей предметов дореволюционного фонда передана в Министерство культуры 15 декабря. Описание не стоявших на музейном учёте произведений авторского фарфора из Ассортиментного кабинета, оригинальных рисунков и эскизов художников XVIII-ХХ веков, исторических изобразительных материалов (гравюр, увражей, альбомов, атласов XVIII-XIX веков и редких печатных изданий, хранившихся в Технической библиотеке завода) потребовало напряжённой работы в течение всего 1999 года. Последний приказ о внесении в состав государственной части Музейного фонда РФ культурных коллекций ЗАО «ЛФ3» (всего 33.658 предметов) был подписан Министерством культуры 5 января 2000 года.
Память сохранила многие эпизоды этой длительной, спешной, временами увлекательной работы, дарившей радость узнавания и общения с фарфором, графикой, книгами. Но, пожалуй, первым всплывает в памяти день, вспышкой ослепляя умозрение, когда мы с Тамарой Кудрявцевой из Эрмитажа полку за полкой, стеллаж за стеллажом просматривали дальнюю часть заводской библиотеки, подвижнически хранимой Надеждой Павловной Семёновой. В двух-трёх шагах от зачитанных детективов, кулинарных книг и брошюр по засолке грибов обнаруживали вдруг именные императорские указы (среди них подписанный Екатериной II, в ярко-красной обложке), огромные альбомы с акварельными проектами Ф.И. Гаттенбергера начала 1800-х годов, рисунки В. Боссе и А.К. Шписа середины XIX века и многое другое из наследия Императорского завода. Ощущения были сродни потрясению. Молча переглянувшись, слегка отерев с папок и переплетов густую пыль, мы складывали драгоценные находки на такелажную тачку, которую рабочие отвозили в художественную лабораторию и музей.
МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ПРИКАЗ
17.11.98 №561
Москва
О проведения мероприятий по включению в состав государственной части Музейного фонда Российской Федерации культурных ценностей находящихся в пользовании ЗАО «ЛФЗ»
В соответствии с Федеральным законом » Музейном фонде Российской Федерации и музеях в Российской Федерации» и на основании ходатайства дирекции ЗАО «Ломоносовский фарфоровый завод»
ПРИКАЗЫВАЮ
1. Провести экспертизу собрания культурных ценностей, являющихся федеральной собственностью и находящихся в пользовании ЗАО «Ломоносовский фарфоровый завод».
2. Утвердить состав экспертной комиссии согласно приложению.
3. Экспертной комиссии (Л.В. Андреева):
в срок до 1 февраля 1999 г. оформить экспертное заключение и опись предметов, предлагаемых для включения в состав государственной части Музейного фонда Российской Федерации, и представить указанные материалы в Министерство культуры Российской Федерации: во взаимодействие с Комитетом по культуре Санкт-Петербурга привлекать к работе специалистов музея Санкт-Петербурга
4. Контроль за выполнением настоящего приказа возложить на Управление до делам музеев (В А. Лебедева)
Первый заместитель Министра: Н.Л. Дементьева
- Ил. 4. Экспертное заключение комиссии Министерства культуры РФ от 18 ноября 1998 года. Архив автора
Уважаемая Анна Сергеевна!
Выписываюсь только сегодня после более чем двухнедельной болезни, передаю Вам Экспертное заключение Комиссии, знакомившейся с состоянием музея Ломоносовского Фарфорового завода, а также первую часть описей, включающих предметы дореволюционного фонда:
- Фарфор Императорского фарфорового завода Нив. I-2331
- Фарфор русских частных заводов 2332-2648
- Дублетные экземпляры фарфора Императорского завода I -314
- Фарфор западноевропейских заводов I-1325
- Дублетные экземпляры фарфора Западноевропейских заводов I-86
- Фаянс I-192
- Хрусталь I-415
- Дуплетные экземпляры хрусталя I-35
- Разное I-97
- Подарки заводу I-69
Вторую часть описей фарфора, описи рисунков и гравюр хранящихся в музее и библиотеке, директор музея и художники завода обещают привезти в конце декабря. Со своей стороны хочу просить Вас при разговоре с работниками Комитета по культуре СПб, администрацией или сотрудниками завода воячески торопить с подготовкой и отправкой описей, не откладывая сроки до 1-го февраля/декабря нужен для описей библиотеки /, тем более делая.
На этой неделе надеюсь переговорить с Вами. Пожалуйста передайте секретарю, когда это удобно сделать.
16 декабря 1998 г. Л.В. Андреева 917-99-38; 321-63-66
Среди сохранившихся материалов документального архива за 1998 год — чрезвычайно ценимый мною автограф Дмитрия Сергеевича Лихачёва — черновой текст письма, адресованного губернатору Санкт-Петербурга В.А. Яковлеву и написанного во время нашей встречи 11 ноября (ил. 5). Чистовой вариант был отпечатан на именном бланке учёного и передан в Смольный[5] (ил. 6). В архиве уцелела также записка пресс-службы ЗАО «ЛФЗ», содержащая сведения о контактах прежнего руководства завода с инвестиционными компаниями; о незаконном созыве запрещенного судом Невского района Санкт-Петербурга внеочередного собрания акционеров (13 ноября), избравшего наблюдательный совет и генерального директора; а также информацию о вошедших в совет влиятельных лицах и акционерах: Р. Ювале, 3. Швере, М. Астари, — и об американском инвестиционном фонде TUSRIF и компании KKR.
В январе 1999 года по совету моего большого друга, историка, писателя и журналиста Ольги Георгиевны Чайковской я обратилась к заместителю министра госимущества России Виктору Викторовичу Пыльневу с просьбой помочь защитить права государства на Ломоносовский фарфоровый завод и его музей, существующие: завод — с 1744 года, музей — с 1844 года. Виктор Викторович живо заинтересовался судьбой предприятия. Ознакомившись с учредительными документами ЗАО «ЛФЗ», он усомнился в законности образования закрытого акционерного общества в 1993 году.
Губернатору С.-Петербурга
В.А. Яковлеву
Глубокоуважаемый Владимир Анатольевич!
Я крайне обеспокоен ситуацией, создавшейся с нашим Фарфоровым заводом имени Ломоносова. Этот завод один из СИМВОЛОВ русской культуры, подобно тому как Севр — французской, Веджвуд — британской. Мейсен — германской и.т.д. Сейчас завод захватывают иностранные держатели акций.
Необходимо, крайне необходимо избежать национального позора (так было бы, если бы во Франции, Германии перечисленные мною фарфоровые заводы были захвачены иностранцами).
Послезавтра собрание акционеров. Оно отложено, но на короткий срок. Отношение Валентины Ивановны Матвиенко — заинтересованное в судьбе завода, но в основном она полагается на Вас.
Прошу Вас самым срочным образом собрать юристов и решить — что можно сделать, чтобы спасти русский фарфор в целом.
С надеждой искренне Ваш [Д.С. Лихачёв]
11 ноября 1998 г.
По поручению Правительства РФ (и его инициативе) для проверки обстоятельств приватизации была образована межведомственная комиссия с участием представителей Мингосимущества, Минкультуры России, Администрации Президента РФ, ФЦКБ и администрации Ленинградской области (февраль-март).
Почти в то же время (март-май) американские компании и инвестиционный фонд «США-Россия» (основные владельцы акций ЗАО «ЛФЗ», скупленных через офшорные компании Британских Виргинских островов) вели переговоры с генеральным директором ЗАО «ЛФЗ» Евгением Яковлевичем Барковым с целью получения контроля над управлением завода. На 26 июня акционеры наметили общее собрание и избрание наблюдательного совета — совета директоров.
Но за неделю до этого, 18 июня, В.В. Пыльнев обратился в арбитражный суд с иском к ЗАО «ЛФЗ» о признании незаконным учреждение акционерного общества на базе арендного предприятия с последующим преобразованием открытого общества в закрытое и включением в его уставной капитал арендованного у государства имущества. Иск крайне встревожил американских инвесторов.
19 июля партнёр компании KKR Майкл Токарз и глава представительства компании в России Д.Ю. Платонов обратились к министру госимущества Ф.Р. Газизуллину с письмом, содержание и тональность которого были вызывающими. В ситуации острого экономического кризиса они открыто использовали политическую демагогию для достижения коммерческих целей. Министру указывали на различия позиций его заместителей — Г.О. Грефа и В.В. Пыльнева, предлагали помощь в преодолении разногласий и выражали уверенность, что министерство займет объективную (!) позицию, отвечающую официальной политике по отношению к западным инвесторам в преддверии встречи вице-президента США А. Гора и премьер-министра РФ С.В. Степашина. Борьба сторонников деприватизации Ломоносовского фарфорового завода с американскими инвесторами продолжалась до начала 2000 года. Победы и надежды, поражения и разочарования следовали друг за другом. Настроения тех лет лучше всего передают письма художницы по фарфору Н.П. Славиной[6].
Для меня ожидаемой была позиция Председателя Государственной Думы коммуниста Г.Н. Селезнёва, который писал Председателю Правительства РФ В.В. Путину о необходимости сохранить для России предприятие, являющееся национальным достоянием.
Важнейшую же роль сыграло решение Арбитражного суда Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 11 октября 1999 года: суд признал недействительным учредительный договор ЗАО «ЛФЗ» от 23 января 1993 года, в силу чего государственное имущество, находившееся у завода по договору от 21 января 1990 года, подлежало возврату в федеральную собственность. Тут же три инвестиционные компании обжаловали это решение, однако 21 декабря 1999 года апелляционная инстанция Арбитражного суда Санкт-Петербурга и Ленинградской области оставила его без изменений, а жалобу акционеров без удовлетворения.
Решение Арбитражного суда возымело действие детонатора. Уже через две недели, 27 октября, у первого заместителя Председателя Правительства РФ Н.Е. Аксененко состоялось совещание, на котором присутствовали первые заместители министров госимущества, культуры, юстиции, финансов, представители ФСБ России и Генеральной прокуратуры, а также генеральный директор и начальник юридической службы ЗАО «ЛФЗ», председатель Российского профсоюза работников текстильной и лёгкой промышленности. Мингосимущества рекомендовано принять меры по возвращению незаконно приватизированного имущества ЛФЗ и совместно с Министерствами экономики и финансов выдвинуть предложения по организационно-правовой форме завода. Действия Министерства культуры были одобрены, ему было поручено определить порядок использования федерального имущества, находящегося в музее, художественной лаборатории и библиотеке завода. Генеральной прокуратуре было поручено проверить законность приобретения акций ЛФЗ иностранными инвесторами.
Пик напряжённости между сторонниками и противниками национализации завода пришёлся на декабрь 1999 — январь 2000 года.
Отказ суда в удовлетворении апелляционной жалобы привёл американских инвесторов в ярость. Проявив исключительную активность, они перевели вопрос из коммерческой плоскости в политическую. Судьба Ломоносовского фарфорового завода оказалась в эпицентре государственных исторических коллизий.
29 декабря 1999 года заместитель госсекретаря США Строуб Тэлбот адресовал первому заместителю Председателя Правительства РФ В.Б. Христенко письмо. Выдерживая общий назидательный тон, он писал: «Наши правительства часто обсуждают вопрос о важности иностранных инвестиций в российскую экономику. Как Вы знаете, решающим фактором для инвестиционного климата в любой стране является степень защиты прав акционеров. С учётом этих соображений, я настоятельно призываю вас пересмотреть действия Мингосимущества в случае с Ломоносовским фарфоровым заводом в Санкт-Петербурге. Два американских инвестора являются в настоящее время владельцами большинства акций завода, однако действиями Мингосимущества им запрещено воспользоваться своими правами собственников. Официальные лица от правительства США… уже обратились с письмом к премьер-министру Путину и министру Газизуллину, чтобы выразить глубокую озабоченность… в связи с этой ситуацией. Два инвестора США… пытались разработать решение для обсуждения с Мингосимущества РФ, но потерпели неудачу. Тем временем Мингосимущества использовало российский суд для отмены приватизации Ломоносовского завода. Этот прецедент был хорошо освещён в западных СМИ, что привело к предостережениям многих финансовых экспертов против дальнейших инвестиций в Российскую Федерацию. Россия получила бы огромную выгоду, если бы дала ясный знак, что понимает важность иностранных инвестиций для её развивающейся экономики. Я думаю, что в интересах обоих народов ваше активное участие в вопросе адекватной защиты прав акционеров в случае с Ломоносовским заводом».
В канун 2000 года Б.Н. Ельцин объявил о своём решении сложить с 1 января полномочия президента РФ. О том, насколько это было неожиданным, можно судить по дате письма, адресованного управляющим делами Президента П.П. Бородиным Б.Н. Ельцину 21 декабря 1999 года. В письме было высказано мнение о целесообразности передачи Ломоносовского фарфорового завода в ведение Управления делами Президента РФ и, в случае одобрения, выражена готовность совместно с Мингосимущества России внести на рассмотрение проект указа. Уже 5 января 2000 года письмо П.П. Бородина было направлено Ф.Р. Газизуллину с поручением представить предложения для доклада исполняющему обязанности Президента РФ В.В. Путину.
11 января 2000 года Департамент международного сотрудничества Аппарата Правительства РФ направил послание госсекретаря США на рассмотрение Ф.Р. Газизуллину. Очень своевременным оказалось подписание 5 января 2000 года последнего приказа Министерства культуры РФ о включении в состав государственной части Музейного фонда РФ 6.987 предметов, хранившихся в Технической библиотеке ЛФЗ. Общее число предметов по четырём приказам примерно на 10.000 единиц превысило численность музейных фондов Ломоносовского фарфорового завода. В те же дни Министерство финансов и Министерство экономики сообщали в Министерство госимущества о возможности реорганизации Ломоносовского завода в государственное унитарное предприятие в случае признания недействительным учредительного договора ЗАО «ЛФЗ» 1993 года.
В середине января иностранные компании перешли к наступательным действиям. 20 числа в нарушение закона «Об акционерных обществах», не известив акционеров заранее, они провели общее собрание и избрали новый наблюдательный совет, который назначил нового генерального директора — гражданина США Дугласа Бойса. 24 января по ходатайству трёх зарубежных компаний Арбитражный суд Северо-Западного округа приостановил исполнение решения суда Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 11 октября 1999 года до завершения производства дела в кассационной инстанции. 26 января Дуглас Бойс уведомил первого заместителя министра госимущества РФ Ю.М. Медведева о своём назначении на должность генерального директора и о досрочном прекращении полномочий легитимно избранного генерального директора ЗАО «ЛФЗ» Е.Я. Баркова. Действия Баркова, занятого в то время оформлением акта передачи имущества завода в федеральную собственность, были квалифицированы как самоуправство.
В ночь на 28 января американские акционеры с помощью вооружённых силовых структур проникли на завод, захватили управление заводом, начали вскрытие сейфов, изъятие документов и печати. 28-летний Д. Бойс приступил к исполнению обязанностей генерального директора ЗАО «ЛФЗ», а лишённый средств связи Е.Я. Барков был помещён под домашний арест.
В тот же день председатель Российского профсоюза работников текстильной и лёткой промышленности Т.И. Соснина направила телеграмму на имя В.В. Путина о необходимости срочных мер по защите завода и особенно музея.
30 января ведущие художники ЛФЗ подписали письмо на имя В.В. Путина «Помогите ЛФЗ», обращённое к журналистам, деятелям культуры и «всем настоящим гражданам» с просьбой придать гласности факты захвата завода, угроз его работникам и посягательств на музейную собственность.
31 января в Администрацию Президента РФ было передано моё письмо на имя В.В. Путина, а 6 февраля дополненный текст письма был передан В.Б. Юмашеву, руководившему за год до этого Администрацией Президента РФ, для личного ознакомления с ним В.В. Путина.
С февраля 2000 года в связи с захватом новой дирекцией административного корпуса ЗАО «ЛФЗ», на верхнем этаже которого находились экспозиция и хранилище музея, вопрос обеспечения их безопасности приобрёл особую остроту. Хотя Д. Бойс и сообщил в Министерство культуры о принятых мерах по усилению охраны музея, первопричины конфликтной ситуации это не меняло: заводские и музейные помещения оставались смежными, а соединявшая их дверь оказалась объектом длительных и ожесточённых разногласий. Комитет по управлению государственным имуществом Санкт-Петербурга её опечатывал, а новое руководство завода, настаивавшее на прямом доступе к музейным экспонатам, печати срывало. В конфликт были вовлечены и директор музея Наталья Сергеевна Петрова, приглашённая администрацией к совместной работе, и художники, заинтересованные в выполнении заданий, сводившихся зачастую к копированию прежде созданных произведений.
3 февраля в Доме журналистов в Санкт-Петербурге состоялась пресс-конференция на тему «Кто хозяин ЛФЗ?». В ней приняли участие генеральный директор ЗАО «ЛФЗ» Е.Я. Барков, главный художник Н.Л. Петрова, ведущие художники: академик Российской академии художеств Н.П. Славина, Т.В. Афанасьева, И.С. Олевская, Г.Д. Шуляк, а также хранитель фонда фарфора Отдела истории русской культуры Государственного Эрмитажа Т.В. Кудрявцева и другие лица.
Пресс-служба ЗАО «ЛФЗ» подготовила информационный материал, в который включила текст моего письма на имя В.В. Путина, обращение к нему художников завода Н.Л. Петровой и Н.П. Славиной, а также «письмо-SOS» художников ЛФ3. На пресс-конференции было оглашено открытое письмо губернатору Санкт-Петербурга В.А. Яковлеву об обстоятельствах захвата завода.
Аналогичная пресс-конференция состоялась в московском Доме журналиста, на которую я была приглашена. В ней также участвовали заместитель министра культуры РФ Н.Л. Дементьева, Н.Л. Петрова, И.И. Вершинин и другие.
На судебных заседаниях, проходивших в Петербурге, Дуглас Бойс (до рассмотрения дела кассационной инстанцией, заседание которой было перенесено на 2 марта) вёл себя демонстративно уверенно, как полновластный хозяин ЗАО «ЛФЗ».
8 февраля заместитель министра культуры РФ В.В. Егорычев, перешедший в министерство из Аппарата Правительства РФ, предложил при встрече со мной предпринять экстренные меры к привлечению внимания депутатов Государственной Думы. 11 февраля один из них, Н.Н. Губенко, направил депутатский запрос министру внутренних дел РФ В.Б. Рушайло, 12-го председатель Комитета Государственной Думы по культуре С.С. Говорухин обратился к В.В. Путину с открытым письмом, 14-го известные деятели искусств К.Ю. Лавров, А.Ю. Толубеев, В.А. Сергеев и А.В. Рогожкин подписали письмо на имя В.В. Путина, в котором говорилось об угрозе потери «национального достояния народа — первого в России фарфорового завода». Они просили сохранить для российской культуры и российского государства «национальную гордость», ведь Дмитрий Сергеевич Лихачёв завещал избежать этого «национального позора».
Тогда же, 14 февраля, директор Государственного Эрмитажа М.Б. Пиотровский писал министру культуру РФ М.Е. Швыдкому (он был назначен на этот пост 8 февраля), что 10-го к нему как к председателю Союза творческих музейных работников Санкт-Петербурга обратилась группа художников Ломоносовского фарфорового завода, обеспокоенных возможным отрывом музея от завода, приобретенного иностранными компаниями. Соглашаясь, «что потеря связи может привести к потере традиций», и учитывая тот факт, что коллекции музея включены в Музейный фонд России и таким образом защищены от приватизации, М.Б. Пиотровский предлагал план научного патронажа Эрмитажа над музеем ЛФЗ. Он заключался в создании наблюдательного совета из ведущих российских специалистов по фарфору и подготовке компьютерного каталога коллекций. По его мнению, это позволило бы музею отчитаться перед общественностью о состоянии своих собраний и активно включиться в мировую музейную жизнь. «При минимизации революционных изменений, — продолжал М.Б. Пиотровский, — мы сможем получить максимум пользы для науки и культуры. Финансирование этого проекта, без сомнения, мог бы осуществить Ломоносовский фарфоровый завод, который таким образом сможет продемонстрировать свою добрую волю сомневающейся петербургской общественности. Мне этот проект нравится». Жизнь, как известно, внесла существенные коррективы в этот план. Но важность письма состояла в том, что оно обозначило готовность Эрмитажа включиться в решение проблем, связанных с будущим музея ЛФЗ.
21 февраля Правовое управление Мингосимущества России уведомило Управление промышленности служебной запиской о нецелесообразности принятия мер по ЗАО «ЛФЗ» до разрешения кассационных жалоб в суде.
2 марта 2000 года Федеральный арбитражный суд Северо-Западного округа, рассмотрев кассационные жалобы четырёх иностранных компаний и ЗАО «ЛФ3», признал исковые требования Мингосимущества России к ЗАО «АФЗ» не основанными на законе и постановил в иске отказать, а решение суда по Санкт-Петербургу и Ленинградской области от 11 октября 1999 года, как и постановление апелляционной инстанции от 21 декабря того же года, отменить.
В ответе депутату Государственной Думы Н.Н. Губенко Мингосимущества РФ писало о намерении обратиться в Высший арбитражный суд и обжаловать постановление кассационной инстанции, однако, несмотря на внимание, проявленное к делу Главным управлением по борьбе с экономическими преступлениями МВД России, обжалования не последовало. Вступившее таким образом в силу постановление закрепило правовой статус американских акционеров и лишило Мингосимущества России возможности юридически влиять на ситуацию. При этом оно же обнажило неразрешенность организационно-правовых противоречий между заводом и музеем. Это дало основание КУГИ Санкт-Петербурга запретить допуск в помещения музея физических лиц (за исключением его сотрудников) и запретить выдачу ЗАО «ЛФЗ» экспонатов для копирования. Из цеха был изъят уже переданный туда для этих целей предмет из музейной коллекции.
Инцидент спровоцировал своего рода кризис. Он нарушил планы администрации завода, считавшей, что музей, пусть и не подлежащий приватизации, тем не менее находится в её власти. Директор музея Н.С. Петрова, художественный директор ЗАО «ЛФЗ» М.А. Сорокин и главный художник Н.Л. Петрова писали в Министерство культуры РФ, что распоряжение КУГИ приостановило традиционно сложившиеся взаимоотношения завода и музея, привело к срыву работ художественной лаборатории и нанесло ущерб репутации завода, не выполнившего срочный заказ. В письме говорилось также, что музей состоит из вещей, переданных ему заводом для их дальнейшего копирования, что именно это позволяло сохранить дух и традиции Императорского завода и стало основой высокой репутации продукции ЛФ3. Позже художники сожалели, что написали письмо, подавшись настояниям Д. Бойса. Ранее упоминавшаяся А.С. Колупаева, взволнованная содержанием письма, настаивала в телефонном разговоре со мной на необходимости вывезти коллекции музея во избежание дальнейших посягательств дирекции завода; В.В. Пыльнев, бывший тогда в больнице (он стал реальной жертвой проигранной борьбы за завод), предостерегал от поспешности, считая, что без инвентаризации и идентификации предметов и описей в стенах музея ЛФЗ этого делать нельзя. В ином случае ответственность всецело ляжет на Министерство культуры.
2 апреля состоялось общее собрание акционеров ЗАО «ЛФЗ», на котором председатель наблюдательного совета А. Стоуби сделал доклад. В состав нового совета были избраны девять членов, из них восемь иностранцев.
Настроение художников падало: мечты об улучшении ситуации не оправдывались. Зарплату не увеличивали. Вложений в технологию не было, красок не покупали. Единичные социальные «вбросы», например улучшение вентиляции, общей картины не меняли. Отстранённый директор Е.Я. Барков судился, но восстановлен не был. Директор музея по распоряжению КУГИ опечатала музей. Главный художник выступила по телевидению, не скрывая своей позиции, но последовало предупреждение Дугласа Бойса: если она не прекратит свои высказывания, должность сократят. Моральный климат в художественной лаборатории был тяжёлым, но сотрудникам приходилось мириться.
11 апреля в Москве, в Министерстве культуры состоялось совещание по поводу судьбы музея ЛФЗ. Помимо меня присутствовали: начальник отдела музеев В.А. Лебедева и её заместитель А.С. Колупаева, директор музея ЛФЗ Н.С. Петрова, директор Государственного исторического музея А.И. Шкурко, директор Всероссийского музея декоративно-прикладного и народного искусства В.А. Гуляев, главный хранитель Государственного музея-заповедника «Петергоф» Т.Н. Носович.
У выступавших не было единой точки зрения. Не все были готовы принять факт разных форм собственности музея и завода: государственной и частной, акционированной. Мешала инерция сознания: завод «наш», художники «наши», интересы «нашей» культуры — «общие» (по словам В.А. Лебедевой). Обсуждали три варианта разрешения организационно-правового конфликта. Первый был предложен председателем Комитета по культуре правительства Санкт-Петербурга В.П. Яковлевым и сводился к созданию в городе юридически самостоятельного музея фарфора в каком-либо приобретённом или выделенном для этой цели здании. Второй предполагал возможность сохранения музея на заводе в интересах художников и будущего развития завода (позиция Т.Н. Носович и В.А. Гуляева) при оформлении договорных отношений по аренде помещений и «творческом сотрудничестве» с ЗАО «ЛФЗ» (позиция А.И. Шкурко). Третий исходил из желательности передачи музейных коллекций в оперативное управление одному из музеев федерального подчинения (Государственному Эрмитажу, Государственному Русскому музею), способному обеспечить сохранность предметов и не претендующему на предоставление городом дополнительных помещений (позиция моя и А.С. Колупаевой).
Собравшиеся не знали, что накануне, 10 апреля, на заседании Правительства Санкт-Петербурга было принято постановление о желательности передачи музея ЛФЗ Русскому музею. Только через неделю, 17 апреля, с письмом губернатора Санкт-Петербурга В.А. Яковлева в Москву выехал директор ГРМ В.А. Гусев. Русский музей предлагал разместить экспонаты заводского музея в принадлежащем ему Строгановском дворце на Невском проспекте и выделить специальную комнату художникам для творческой работы. В Министерстве культуры России к тому времени ещё не было согласованного мнения по поводу будущего музея ЛФЗ. Заместитель министра культуры РФ Н.Л. Дементьева, поддерживая сторонников сохранения музея при заводе, учитывала интересы и намерения американских инвесторов, заявлявших о создании в перспективе банка форм Императорского завода начиная с XVIII века (на мой взгляд, чистая утопия). Было ясно, что вопрос о функционировании музея ЛФЗ требует дальнейшего согласования с администрацией города и урегулирования юридических норм пользования музейными предметами между ЗАО «ЛФЗ» и Министерствами госимущества и культуры.
Между тем в среде художников назревал раскол. Убедившись на практике в невозможности получать из музея даже собственные авторские работы, они окончательно осознали, что у «их» завода и «их» музея теперь разные хозяева[7]. Некоторые художники высказывали недовольство действиями Мингосимущества, будто бы «сдавшего» завод, и, напротив, оправдывали действия Д. Бойса, заинтересованного, как им казалось, в будущем завода больше, чем музея. Было немало и тех, кто понимал, что судьбу музея необходимо решать основательно, что она неотделима от деятельности завода. Доказательством от обратного мог служить рассказ возвратившихся тогда из поездки в США художников, модельщиков и литейщиков. При посещении одной из инвестиционных компаний — TUSRIF — их первом делом спросили: «Как музей? Его нельзя отдавать, за него надо бороться!».
Разноголосица ощущалась и в прессе. В конце мая в еженедельнике «Московские новости» появилась превосходная по точности анализа статья — «Бизнес, чистый, как фарфор»[8]. Мои многократные беседы с одним из авторов оставили впечатление достигнутого взаимопонимания, но вывод, к которому он пришёл, вызывал отторжение: мол, Бойсу надо помогать «вытягивать» завод, иначе завод могут обанкротить, перестать в него инвестировать, производство начнет жиреть. Но в том-то и дело, что в серьёзность планов Бойса — этого «малого ниоткуда» — не верилось, слишком очевидны были лицемерие и политиканство акционеров, их желание завладеть знаменитой фарфоровой фирмой и её музеем, получить быстрые и лёгкие деньги. Кроме того, помимо желания заработать, просматривался и другой расчёт: не рыхлить почву застоявшейся российской экономики, а подрубать корни национальной культуры. С этим смириться было уж никак невозможно. Невозможно было и принять отношение авторов статьи к историческому наследию как к «мёртвому музею восковых фигур». Однако об этом несколько позже.
В середине июня из Санкт-Петербурга позвонил М.А. Сорокин и передал официальное приглашение на заседание художественного совета, которое должно было состояться через месяц. Спрашиваю, согласовал ли он приглашение с Бойсом. «Да, — говорит, — согласовал и предупредил, что позиция Л.В. Андреевой отличается от нашей. Но Бойс подтвердил приглашение в качестве члена совета нового состава». Вновь задаю вопрос: не заказать ли бронежилет? «Нет, — смеётся, — пока не надо».
К концу июня позвонил В.В. Пыльнев и сказал, что он в процессе ухода из Мингосимущества. Сообщил важное: на днях в Правительство РФ было направлено письмо с жалобой на Министерство культуры, затягивающее решение вопроса о музее ЛФ3.
К тому же Ф.Р. Газизуллин тоже считал, что государство может утратить музей, потеряв контроль над ним, что необходимы предупреждающие меры. Его заместитель созвонился с министром культуры М.Е. Швыдким, и тот не возражал против отправки письма. Последовала резолюция вице-премьера В.И. Матвиенко: «Вопрос необоснованно затянут, прошу ускорить решение». Министерство культуры вновь запросило губернатора Санкт-Петербурга.
Как было жаль расставаться с В.В. Пыльневым — таким верным и надёжным единомышленником, который действовал, ясно сознавая, что дождя инвестиций не будет, а будет грамотная и изощрённая эксплуатация завода, художников, персонала. Что, возможно, деньги будут направлены на получение более качественных материалов, на усовершенствования, но неминуемы идеологические сдвиги и изменения — то, в чём «придётся сильно каяться в конце жизни». Позже не раз вспоминала его слова.
На художественный совет я поехала, чтобы почувствовать атмосферу. Память сохранила о нём разное: изнурительную жару до 30 градусов, общее напряжение, несмотря на весёлость и раскованность Бойса. Многозначительным было присутствие приглашённых из Нью-Йорка Карен Кетеринг (впоследствии консультанта русского отдела аукционного дома Sotheby’s) и известного керамиста-дизайнера Евы Цайзель (до замужества Е.А. Штрикер). Последняя работала в Советском Союзе в качестве иностранного специалиста на фарфоровых заводах: Ленинградском (в 1932-1933) и Дулёвском под Москвой (в 1934-1935). В 2000-м ей шёл 94-й год, она была бодра и неплохо помнила русский язык. Приятным было соседство за столом с художниками-фарфористами Таней Афанасьевой и Володей Гориславцевым, с которыми голосовали единодушно, радуясь успехам мастеров. Не совпали оценки лишь в одном случае. Мы с Гориславцевым не приняли сервиза И.С. Олевской «Чечня». Покрывавшая поверхность предметов роспись — груда тел цвета запёкшейся крови — была особенно тяжела и агрессивна на большом дискообразном чайнике.
На Еву Цайзель жара не действовала. Она ждала момента, когда после многочасового заседания сможет пойти работать к модельщикам. Всюду, где она ранее осуществляла свои проекты, это ей стоило немалых денег. В Петербурге же она была гостьей. На следующей день, чтобы прояснить интересовавшие меня вопросы по истории Дулёвского завода, я вновь повидалась с Евой Александровной. Она и двое сопровождавших её друзей (или родственников) остановились в большом петербургском доходном доме. Жильё было «с питанием». Крупная радушная ленинградская труженица вскоре принесла тарелки со щами и солёные огурцы (это отвечало, видимо, представлению о местной кухне). Налили по стопке водки, но ели почему-то стоя, только Цайзель и я — сидя на диване, пользуясь венским стулом как столом. Наутро неутомимой путешественнице предстояла поездка в Новгород, куда её, возможно, влекли воспоминания прошлых лет.
Перед моим отъездом из Петербурга состоялась памятная встреча у художницы Гали Шуляк, жившей тогда у Московского вокзала. На ней присутствовало четверо: хозяйка дома, Таня Афанасьева, Тамара Кудрявцева и я. Мы напоминали заговорщиков. Пробравшись в прихожей между соседскими пальто, уединились в маленькой узкой комнатке. Разговоры о прошедшем художественном совете отодвинули насущные темы о музее и заводе. По возвращении в Москву мне предстоял разговор в Министерстве культуры, где в то время уже все были убеждены в нереальности создать независимый музей ЛФЗ и готовились к его закреплению за одним из федеральных музеев Петербурга: за Эрмитажем? Русским музеем? Тут единодушия не было.
Тамара Васильевна Кудрявцева и её коллега Ирина Петровна Попова, хранившая фарфор в Русском музее, были очень заинтересованы в получении собрания заводского музея. Но Т.В. Кудрявцева была более свободна и решительна в действиях. Она надеялась и была почти уверена в поддержке дирекции Эрмитажа при разрешении главных организационных вопросов. Мы прощались на перроне с надеждой на успех.
Поскольку в Министерстве культуры ещё не утратили силу мои полномочия председателя экспертной комиссии, я высказала свои доводы в пользу Эрмитажа. Каков был их вес на чаше весов при окончательном решении, не берусь судить, но переговоры Министерства с администрацией Петербурга, дирекциями Эрмитажа и ЗАО «ЛФЗ» были активизированы. К августу Министерство культуры подготовило проект документа о закреплении за Эрмитажем на праве оперативного управления коллекций музея ЛФЗ. Проект предусматривал образование в структуре Эрмитажа специального отдела с наблюдательным советом из специалистов по художественному фарфору и предоставление заводу права изучения и копирования музейных предметов для создания современных образцов художественного фарфора.
2 августа 2000 года проект был направлен в Правительство РФ. В сопроводительном письме М.Е. Швыдкой сообщал, что он передан также руководству ЗАО «ЛФЗ» для окончательного согласования. В случае положительной реакции Министерство культуры готово было незамедлительно оформить закрепление музейных предметов за Государственным Эрмитажем. В случае отказа ЗАО «ЛФЗ» от предлагаемого варианта собрание музея ЛФЗ должно было быть расформировано и закреплено за различными федеральными музеями Санкт-Петербурга.
Возможность отказа руководства завода была очень велика. Достаточно сравнить проект договора Министерства культуры с проектом ЗАО «ЛФЗ». Обе договаривающиеся стороны признавали, что музейные коллекции являются федеральной собственностью и уже включены в состав государственной части Музейного фонда РФ. Стороны были едины в стремлении сохранить Ломоносовский фарфоровый завод в качестве крупнейшего производителя художественного фарфора и оставить ради этого традиционное соседство производства и музейных коллекций. Однако они кардинально расходились в понимании путей достижения этой цели.
Разногласия содержались уже в первом пункте договора. Для Министерства культуры предметом договора являлось взаимодействие сторон в сохранении и использовании музейных коллекций, для ЗАО «ЛФЗ» — в получении за плату (!) во временное пользование на 10 лет объекта договора: музейных коллекций фарфора, фаянса, хрусталя, стекла, книг, альбомов, фотографий и журналов, включённых в государственную часть Музейного фонда РФ. По истечении срока договора коллекции подлежали возврату Министерству культуры России. Свои обязательства дирекция завода формулировала туманно: обеспечение содержания (?) музейного собрания при его использовании заводом «в творческом процессе производства художественного фарфора» (?).
Если Министерство культуры закрепляло коллекции за Эрмитажем «на праве оперативного управления», то за ЗАО «ЛФЗ» — за заводом «на праве целевого использования». Дальнейшие пункты, уточняющие условия договора, только усугубляли несовпадение позиций и подходов. Для Министерства культуры главным было обеспечить государственный учёт и хранение музейных коллекций, их безопасность в здании, являющемся федеральной собственностью. В то же время ЗАО «ЛФ3» стремилось к обратному: обеспечить надежный доступ к собранию и максимально широкие права на его использование (копирование предметов, изготовленных на заводе начиная с императорского периода, снятие с них форм, выпуск современных воспроизведений с указанием даты и товарного знака). Акционерное общество предлагало закрепить за музейными коллекциями занимаемые ими помещения на четвёртом этаже административного корпуса, для которых планом был предусмотрен, помимо общезаводского, автономный вход. Это предложение впоследствии было принято как компромиссное из-за невозможности провести реконструкцию исторического корпуса Императорского завода, выходящего фасадом на Неву и признанного памятником культуры XVIII века. В 1970-е годы здание было приспособлено под производственные нужды, появившиеся в нём цеха стали звеном в общем технологическом цикле, а в 1990-е оно было включено в перечень приватизированных заводских объектов. Именно эти помещения отвечали условиям, выдвигаемым Министерством культуры для размещения государственных музейных коллекций ЛФЗ.
Текст договора, подготовленного Д. Бойсом, не оставляет сомнений в экспансионистских намерениях по отношению к музею ЛФЗ. В пункте «Финансовые условия» (помимо стартовых затрат по приспособлению помещений под музейные цели) акционеры оговаривали расходы, а заодно и права на все виды деятельности музея как государственного учреждения: расходы по текущему содержанию здания и оплате услуг охраны, нанимаемой ЗАО «ЛФЗ», а также оплате вводимых в штат хранителей, научного персонала и экскурсоводов; государственный (!) учёт и хранение коллекций, их изучение и реставрацию, представление на выставках в России и за рубежом, а также публикацию на различных носителях и подготовку к изданию (не позднее чем через три года) каталога-резоне музейного собрания.
Пункт «Особые условия» резюмировал предлагаемую акционерами договорённость о равновеликости их затрат и стоимости прав, предоставляемых заводу на использование не подлежащих оценке музейных предметов, являющихся национальным достоянием. Таким образом, государство в лице Министерства культуры утрачивало на 10 лет контроль состояния и функционирования многотысячного музейного собрания и все рычаги управления. Никаких обязательств в случае хищения незастрахованных музейных предметов или нанесения им ущерба предусмотрено не было. Это были кабальные условия. Точка зрения, будто не надо опасаться допуска американских акционеров к музею (поскольку они понимали и сами, что музей государственный и им не принадлежит), уже тогда воспринималась в лучшем случае как наивная.
На согласование текста договора, ушёл год. Художники находились в состоянии, близком к отчаянию. Их работу в художественной лаборатории регламентировали письменные задания с указанными в них сроками и именами лиц, ответственных за исполнение. Ввели обыски. Для этого пригласили из «Крестов» специалистку по личным досмотрам, которая проводила их по инструкции следственного изолятора. Художница Т.В. Афанасьева написала протест против оскорбительных и унизительных процедур, но извинений не последовало.
23 февраля 2001 года состоялось общее собрание акционеров по изменению типа акционерного общества с закрытого на открытое. По сведениям, имевшимся у художников что делалось ради размещения акций на американском рынке. Многие художники голосовали против, хотя понимали, что их голоса не будут иметь значения.
Собранию акционеров ЛФЗ
Председателю Наблюдательного совета ЛФ3 г-ну Платонову
В Министерство культуры РФ
Прошёл год, как к руководству на ЛФЗ пришла новая администрация. Мы, художники завода, должны выразить особую обеспокоенность тем, что до сих пор не определена стратегия развития завода и роль творческого коллектива в этой стратегии.
Особенностью ЛФЗ всегда являлось развитие живой, непрерывной традиции русской школы фарфора. Эта традиция, в свою очередь, имеет самобытную национальную линию развития в контексте общеевропейской культуры. Базой для сохранения высокого профессионального уровня всегда была систематическая экспериментальная деятельность творческого коллектива. Дух творчества и эксперимента во все времена являлся двигателем свежих идей для создания производственных образцов массовой и малотиражной продукции.
Сегодняшняя система организации труда в художественной лаборатории исключает из работы художников творческий процесс поиска. Фактически художественная лаборатория превратилась в выпускающий цех с жёстким финансовым планом и утратила роль подразделения, определяющего и контролирующего художественную политику завода. Принятое администрацией новое „Положение о художниках» предусматривает наличие обязанностей и полное отсутствие прав. Заработная плата художников продолжает оставаться на недопустимо низком уровне (в среднем 3 тыс. рублей, то есть ниже уровня средней заработной платы по заводу).
В настоящее время даже при низком качестве полуфабриката и устаревшем оборудовании завод выживает на рынке фарфора за счёт интересных, нестандартных художественных идей. Снижение роли художника в решении производственных задач приведёт к потере лица предприятия и, вследствие этого, к потере интереса покупателя к нашей продукции.
Целью новой администрации является развитие ЛФЗ по схеме европейских заводов. В качестве ориентиров предлагаются образцы изделий ведущих европейских производителей, рассчитанные на усредненный вкус западного покупателя, что приводит к возникновению серьёзной опасности отхода завода от естественного развития художественных традиций в угоду сиюминутным экономическим выгодам. Даже при условии подъёма технологического качества это неизбежно приведёт к вкусовой деградации, утрате имиджа Императорского фарфорового завода и, как следствие, потере прибыли в перспективе.
Только сохраняя и развивая яркую самобытность, подняв до европейского уровня качество и технологию, ЛФЗ сможет стать одним из лучших заводов художественного фарфора в мире и сохранить свое историческое и культурное значение для России
Коллектив художников ЛФЗ
27.04.01
27 апреля состоялось годовое собрание акционеров, о котором на следующий день рассказал М.А. Сорокин, принимавший участие в его подготовке и проведении арт-директор и член ревизионной комиссии. На собрании художники впервые выступили солидарно, консолидировано, с общим письмом (ил. 7). В нём они выразили Д. Бойсу обструкцию и несогласие с художественной политикой завода. Письмо писали коллективно, на собрании его зачитала Т.В. Афанасьева. Текст М.А. Сорокин приложил к позже написанному мне письму[9] .
Три следующих месяца (с мая по июль) ушли на согласование юридических прав сторон. Американские акционеры либо не знали, либо рассчитывали обойти закон, не допускавший пользование произведениями, созданными художниками до приватизации завода в 1993 году. Исключительные права на них принадлежали самим художникам и государству. На произведения, созданные позже, права имели только художники, поскольку завод договоров с ними не заключал. Это существенно ограничивало притязания и снижало заинтересованность акционеров.
Наконец 6 августа 2001 года Договор о взаимодействии в сохранении и использовании музейных коллекций, составлявших собрание Ломоносовского (Ленинградского) фарфорового завода, был подписан министром культуры РФ М.Е. Швыдким, директором Государственного Эрмитажа М.Б. Пиотровским, генеральным директором ЗАО «ЛФЗ» Д. Бойсом и новым председателем наблюдательного совета Э.В. Бакстер. Подписание договора было большим достижением, однако исполнение его было по-прежнему осложнено местоположением музея внутри заводского здания. Администрация продолжала шантажировать сотрудников музея, заявляя: «Всё равно музей наш, у нас под боком».
Тамара Васильевна Кудрявцева, возглавившая вновь созданный в Эрмитаже отдел, а ранее так ратовавшая за территориальную близость музея и завода, болезненно переживала возникшую в то время оторванность музея и от Эрмитажа, и от творческой жизни художественного коллектива. Ремонт помещений, оборудование фондохранилища и экспозиции шли очень медленно, подтачивая уверенность в правильности принятого решения. Это проходило лейтмотивом её новогоднего поздравления 2 января 2002 года.
Однако весной ситуация на заводе изменилась к лучшему. 11 апреля состоялось очередное годовое собрание акционеров ЗАО «ЛФЗ», на котором произошло перераспределение акций. У завода появились новые собственники. В состав наблюдательного совета баллотировались 20 человек, в их числе Галина Викторовна Цветкова, в скором времени ставшая его председателем, и Николай Николаевич Гордеев, занявший затем пост генерального директора.
Начинался новый этап в жизни фарфорового завода, вернувшего себе в 2005 году название «Императорский», и в истории заводского музея, ставшего отделом Государственного Эрмитажа. В его собрание вошли коллекции Императорского фарфорового завода и ценнейшее наследие фарфора советского периода. Прошедшие с тех пор годы опровергли пессимизм журналиста, писавшего в начале 2000 года о «мёртвом музее восковых фигур» и закончившего статью риторическим вопросом: «Что ещё может быть в сегодняшней России, кроме музея?»[10].
Очень значимой, на мой взгляд, в опыте взаимодействия завода и музея стала грандиозная выставка, созданная Эрмитажем в завершающий год юбилейных торжеств[11]. Открытая в дни вновь ставших традиционными «поднесений к Рождеству», она поражала и масштабом, и новизной темы «Из Сервизных кладовых», и великолепием убранства русского императорского стола XVIII — начала XX века[12]. Экспозиция была дополнена работами, специально созданными к выставке художниками фарфорового завода. Среди них особенно обрадовали живым чувством времени и истории композиции молодых скульпторов. Декоративное украшение «Хранители Сервизных кладовых» достойнейшим образом завершало основную экспозицию. В парных фигурах царственно величавых птиц — сидящего и лежащего павлинов — превосходно передано невозмутимое спокойствие перед безмерностью Времени. Многофигурная серия молодёжных типов «Тренд XXI века» обращена, напротив, к сегодняшнему дню и сохранит для будущего образы и дыхание жизни современного города. Оба автора — и Анна Трофимова, и Галина Белаш — оставили скульптуры чистыми, без росписи. Видимо, идеальная сущность белизны фарфора, её жизненная и человеческая предназначенность оказались им в равной мере необходимыми. Не способствовало ли этому сосуществование завода с музеем, своего рода пространством и вместилищем Времени? Если так, возможно, не напрасными были усилия, волнения и тревоги, которые наполняли рубеж 1990-2000-х годов.
Андреева Лидия Владимировна (1930–2018) советский и российский искусствовед, заведующая отделом декоративно-прикладного искусства Государственного музея декоративно-прикладного искусства народов СССР (ГМЗ «Царицыно») (1987–2003), ведущий научный сотрудник ГМЗ «Царицыно» (2003–2013); заслуженный деятель искусств РФ (1995), член СХ СССР (1974), почётный член РАХ (2014) Кандидат искусствоведения (1975) Ведущий специалист по художественному фарфору в России
Примечания
[1] Указанный архив был передан мною в Отдел «Музей Императорского фарфорового завода» Государственного Эрмитажа. Все цитаты в статье приводятся по документам из архива.
[2] Я была ведущим научным сотрудником и занимала должность заведующей отделом декоративно-прикладного искусства Государственного музея-заповедника «Царицыно».
[3] Главный художник ЛФЗ.
[4] В их числе копии писем от учреждений, официальных лиц, общественных деятелей и деятелей культуры, художников Ломоносовского фарфорового завода; приказов и постановлений судебных инстанций; хроника телефонных переговоров, периодически учащавшихся настолько, что они становились ежедневными.
[5] «Я крайне обеспокоен ситуацией, создавшейся с нашим Фарфоровым заводом имени Ломоносова. Этот завод один из символов русской культуры, подобно тому, как Севр — французской, Веджвуд — британской, Мейсен — германской и т. д. Сейчас завод захватывают иностранные держатели акций. Необходимо, крайне необходимо избежать национального позора (так было бы, если бы во Франции, Германии перечисленные мною фарфоровые заводы были захвачены иностранцами). Послезавтра собрание акционеров. Оно отложено, но на короткий срок. Отношение Валентины Ивановны Матвиенко — заинтересованное в судьбе завода, но в основном она полагается на Вас. Прошу Вас самым срочным образом собрать юристов и решить – что можно сделать, чтобы спасти русский фарфор в целом»
[6] В одном из них, адресованных мне в сентябре 1999 года, она писала о разозлившей её встрече с сотрудницей Мосгосимущества, в которой «сказала всё, о чем думала»: «Операция «ЛФЗ» задумана людьми опытными, всё понимающими, и она является лишь частью более крупной операции, в результате которой уже не идут дымы из труб питерских заводов, да и в России тоже».
[7] В письме к В.И. Матвиенко от 30 мая 2000 года Н.П. Славина писала: «Иногда бывает так, что ты чего-то боишься, от чего-то обороняешься изо всех сил, но оно приходит, и ты видишь, что всё не так-то и страшно, а в чём-то и даже лучше. То, что произошло с заводом им. Ломоносова страшнее, гораздо страшнее того, чего опасались. Всё это похоже на дурной сон, затянувшийся настолько, что уже трудно верить в пробуждение. Мерзкая, грязная игра [американцев] с акциями, на кону которой достояние России, её культура. Притязания их были так очевидно наглы, что истинную опасность мы поняли не сразу. Сценарий их и сегодня продолжает меня поражать своей примитивностью. Но, видно, они рассчитывали, что довольно будет и этого, чтобы достичь цели. И что же теперь — я прохожу через свою родную проходную, у себя дома, а она мне уже не своя и не родная. Уже на подходе к заводу маячат вооружённые люди в камуфляже, мучительно похожие на тех, кого звали полицаями. Слава богу, музей нам удалось отстоять при большой помощи и содействии искусствоведа Лидии Владимировны Андреевой, москвички. Музей получил статус государственного. Так что здесь рухнули их надежды!». 29 июля 2000 года Нина Павловна Славина скончалась. Не выдержало сердце. Она не смогла пережить, что на «её заводе», где она проработала 46 лет, где работали её родители и их родители, хозяйничают американцы.
[8] Никитинский Л., Шум Ю., Альбац Е. Бизнес, чистый, как фарфор // Московские новости. 2000. 31 мая. (Еженедельник).
[9] «Прошёл год, как к руководству на ЛФЗ пришла новая администрация. Мы, художники завода, должны выразить особую обеспокоенность тем, что до сих пор не определена стратегия развития завода и роль творческого коллектива в этой стратегии. Особенностью ЛФЗ всегда являлось развитие живой, непрерывной традиции русской школы фарфора. Эта традиция, в свою очередь, имеет самобытную национальную линию развития в контексте общеевропейской культуры. Базой для сохранения высокого профессионального уровня всегда была систематическая экспериментальная деятельность творческого коллектива. Дух творчества и эксперимента во все времена являлся двигателем свежих идей для создания производственных образцов массовой и малотиражной продукции. Сегодняшняя система организации труда в художественной лаборатории исключает из работы художников творческий процесс поиска. Фактически художественная лаборатория превратилась в выпускающий цех с жёстким финансовым планом и утратила роль подразделения, определяющего и контролирующего художественную политику завода. Принятое администрацией новое „Положение о художниках» предусматривает наличие обязанностей и полное отсутствие прав. Заработная плата художников продолжает оставаться на недопустимо низком уровне (в среднем 3 тыс. рублей, то есть ниже уровня средней заработной платы по заводу). В настоящее время даже при низком качестве полуфабриката и устаревшем оборудовании завод выживает на рынке фарфора за счёт интересных, нестандартных художественных идей. Снижение роли художника в решении производственных задач приведёт к потере лица предприятия и, вследствие этого, к потере интереса покупателя к нашей продукции. Целью новой администрации является развитие ЛФЗ по схеме европейских заводов. В качестве ориентиров предлагаются образцы изделий ведущих европейских производителей, рассчитанные на усредненный вкус западного покупателя, что приводит к возникновению серьёзной опасности отхода завода от естественного развития художественных традиций в угоду сиюминутным экономическим выгодам. Даже при условии подъёма технологического качества это неизбежно приведёт к вкусовой деградации, утрате имиджа Императорского фарфорового завода и, как следствие, потере прибыли в перспективе. Только сохраняя и развивая яркую самобытность, подняв до европейского уровня качество и технологию, ЛФЗ сможет стать одним из лучших заводов художественного фарфора в мире и сохранить свое историческое и культурное значение для России».
[10] Никитинский Л., Шум Ю., Альбац Е. Указ. соч.
[11] Первая выставка из цикла «Поднесение к Рождеству» состоялась в 2001 году.
[12] См.: Из Сервизных кладовых. Убранство русского императорского стола XVIII — начала XX века: кат. выст. из цикла «Поднесение к Рождеству». СПб., 2016.
Андреева Л.В. К истории отдела Государственного Эрмитажа «Музей Императорского фарфорового завода». Рубеж 1990-2000-х годов // Труды Государственного Эрмитажа : [Т.] 108 : Материалы конференции памяти Т.В. Кудрявцевой «Личность и творчество. Из истории декоративно-прикладного искусства XVIII – начала XX века», Санкт-Петербург, 12–14 декабря 2016 г. / Государственный Эрмитаж. – СПб. : Изд-во Гос. Эрмитажа, 2021. С. 21–39.
Государственный Эрмитаж
Россия, 190000, Санкт-Петербург, Дворцовая набережная, 34
Купить билет в Эрмитаж
_________________
