Человек без фамилии. Порт­рет Александра Ивановича Алек­санд­ров­ского

В на­ше вре­мя пред­ста­вить, что у не­кого че­ловека нет своей фа­ми­лии до­воль­но слож­но. «Как же он тог­да заходит на „Госуслуги“?!» – восклик­нет умудренный не­простым опы­том об­щения с го­судар­ствен­ной бюро­кра­ти­ческой ма­шиной читатель. И будет всецело прав. Однако два века назад от­сутствие у зна­читель­ного числа на­селения Российской Империи по причине нена­доб­ности такой важ­ной части «именной формулы» не воспри­ни­малось чем-то вопию­щим. Впрочем, у автора нет цели отнимать хлеб у антро­по­ни­миков, так как на этот раз пове­ст­вование будет по­священо совершенно иному вопросу.

Но какое же собственно ваше звание и фамилия ваша?

А. Ф. Писемский. «Люди сороковых годов».

В Музее В. А. Тропинина и московских художников его времени хранится портрет, изначально озаглавленный, как: «Портрет неизвестного с орденами Св. Станислава и Св. Владимира», выполненный кистью художника Фёдора Григорьевича Солнцева (1801 – 1892). Справа под обрезом руки портретируемого карандашом нанесена монограмма: «ѲC.» и дата: «27 — 6».

• Портрет секретаря Владимирской духовной консистории надворного советника Александра Ивановича Александровского. Художник Федор Григорьевич Солнцев. Бумага, акварель, белила, 25,5 х 20,7 см; 16,5 х 11,8 см (в свету). Владимир, 27 июня 1844 года. Музей В. А. Тропинина и московских художников его времени, Инв. №: Г-200. Ранее: «Портрет неизвестного с орденами Св. Станислава и Св. Владимира». Атрибуция С. Н. Головина.

Неизвестный был запечатлен во фраке с черным бархатным воротником и серебряными пуговицами, под которым были надеты черный же жилет со стоячим воротником и с пристегнутой к пуговице весьма массивной золотой цепочкой от часов, а затем белая сорочка, также с высоким стоячим воротником, поверх которой вокруг шеи повязан черный галстук. На шее у него изображен орден Святого Станислава II степени, а в петлицу фрака продеты лента с крестом ордена Святого Владимира IV степени, над которым размещена лента с крестом еще одного ордена – Святой Анны III степени. Интересно, что, обыкновенно, порядок расположения орденских знаков в петлице был прямо противоположным: крест более высокого ордена Святого Владимира продевался поверх петличного Аннинского креста.

Орденские знаки прорисованы несколько схематично и их внешний вид не несёт в себе какой-то дополнительной подсказки. Сам же набор наград весьма стандартен для чиновника VIII – V классов Табели о Рангах (то есть коллежского асессора – статского советника).

Согласно «Положению о гражданском мундире» 1834 года – основному законодательному акту, содержащему в себе наиболее полный массив данных по русскому гражданскому мундиру интересуемого периода, фрак темно-зеленого сукна с черным бархатным воротником, в сочетании с серебряными пуговицами с изображением государственного герба – то есть двуглавого орла, указывал на то, что неизвестный мог находиться на службе либо в Министерстве Иностранных дел, либо в ведомстве Святейшего Синода^[1].

Полное же расписание мундирных пуговиц на фраках, а также расцветок фрачных воротников, употреблявшихся в Российской Империи в первой половине XIX века представлено в финальном III томе «Русского гражданского мундира»^[2], автор которого – Сергей Алексеевич Попов, будучи одним из специалистов по атрибуции портретов, изданием своего трехтомного труда существенно упростил работу другим исследователям^[3].

• Оборот портрета секретаря Владимирской духовной консистории надворного советника Александра Ивановича Александровского. Музей В. А. Тропинина и московских художников его времени, Инв. №: Г-200.

На обороте портрета размещено пять надписей орешковыми чернилами в дореволюционной орфографии, сделанных в разное время тремя почерками.

Первая: «Рисовалъ Академикъ Солнцевъ | Ѳедор Григорѣевичъ. | 27 Iюня 1844 г.»;

Вторая: «Александръ Ивановичъ родился Пензен | ской Губернiи въ Городѣ Инсарѣ 29 Ав | густа 1794 года, а [или и] крещенъ 30-го при успен | ской церкви.»;

Третья: «Скончался 29 окт. 1856 г. въ г. Владимирѣ | и похороненъ въ дивичьемъ Монастырѣ»;

Четвёртая: «Ѳ. Г. Солнцевъ скончался 3 марта 1892 г. в … | на 92 году жизни Профессоромъ Академiи Художествъ.»;

И, наконец, пятая: «Работы Ѳ. Г. Солнцева: рисунки акварелiю: | Собранiе произведенiй древнерусск. искусства | – утварь, оружiе и проч.. Его же сборникъ: | „Древности Россiйск. Государства“. | Его же рисунокъ акварелью „Встреча Святослава с Цимисхiемъ“; в музеѣ Александра III. В 1876 г. получилъ больш. золот. | медаль.  Академикомъ с 1836 года.».

Нетрудно предположить, что надписи были сделаны родственниками или близкими, возможно, лично знавшими человека с портрета. Исходя из даты в четвертой надписи, логично, что первые четыре были сделана никак не раньше 1892 года, а пятая – не ранее 1895 года – даты создания Русского музея (Музея Императора Александра III).

Из всего массива информации наиболее ценным являются следующие факты: авторство художника, точная дата написания портрета – 27 июня 1844 года, имя и отчество портретируемого – Александр Иванович, даты и места рождения и смерти, а также место упокоения.

Можно сказать, что про портретируемого было известно практически все, кроме фамилии. Но без этой самой фамилии массив иных данных о человеке на портрете лишался практического смысла.

• [Изображение 03] Портрет Фёдора Григорьевича Солнцева. Художник Елеазар Иванович Поляков. Холст, масло, 115,5 x 93 см. 1891 год. Музеи Московского Кремля, Инв. № Ж-2733.

***

В тех случаях, когда известно авторство портрета, для начала имеет смысл обратиться к биографии его создателя. Живописец, художник-реставратор, архитектор и историк Фёдор Григорьевич Солнцев (1801 – 1892) – автор знаменитой серии рисунков «Древности Российского Государства», считается одним из зачинателей «Русского стиля» в искусстве XIX века. Происходя из крепостной семьи, своим талантом и трудолюбием он смог дослужиться в 1886 году до чина действительного статского советника (IV класс Табели о Рангах, равный генерал-майору), а 1888 году был пожалован орденом Святого Станислава I степени^[4].

На широко известном портрете живописец Солнцев предстает уже девяностолетним стариком, меж тем в Государственном Эрмитаже хранится другое его иконографическое изображение, выполненное в технике акварели кистью другого известного русского художника Петра Федоровича Соколова (1787 – 1848). Данный портрет создан, судя по наградному набору, в 1842 – 1845 годах, и наиболее близок к рассматриваемому периоду^[5], оттого уместно привести здесь и его.

• Портрет археолога Федора Григорьевича Солнцева. Художник Пётр Федорович Соколов. 1842 – 1845 года. Бумага, акварель, лак, белила; 21,2 х 16,5 см. Государственный Эрмитаж, Инв. № ЭРР-549.

Редко о каком художнике даже так называемого «первого порядка» конца последнего десятилетия XIX века сохранились столь подробные сведения, как об общей его деятельности, так и занятиях в конкретный год (в данном случае 1844-й), как о Ф. Г. Солнцеве^[6].

Известно, что именно с 1844 года Солнцев много работал для Синода. 24 марта того же 1844 года он был определен наставником в Санкт-Петербургскую духовную семинарию, а уже 27 апреля назначен членом комитета издания тех самых рисунков «Русских древностей». Летом работал над возобновлением древней живописи Киево-Софийского собора, за что 24 сентября пожалован бриллиантовым перстнем. Также в 1844 году Солнцев курировал реставрационные работы в Дмитровском соборе во Владимире^[7].

Первый и последний факт представляются наиболее интересными. Сама физическая возможность встречи художника и персоны в нужный год в конкретном месте существенно упрощала поиск, сужая круг «подозреваемых».

Итак, учитывая график и информацию о передвижении живописца Солнцева в год написания портрета, следующую из этого приблизительную локализацию места написания портрета и данные о захоронении «человека без фамилии» с оборота портрета, с подавляющей долей вероятности, на портрете мог быть запечатлен именно провинциальный чиновник Синода, а не столичного Министерства Иностранных дел, однако все равно было необходимо проверить и другие возможные версии…

В некоторых случаях больше информации о неизвестном дает не наличие награды, а ее отсутствие. Так, примечательно отсутствие у неизвестного чиновника среднего ранга чрезвычайно почетной среди дворянства бронзовой медали «В память Отечественной войны 1812 года» на Владимирской ленте, выручавшейся старшим в роду дворянам, а также чиновникам VIII класса и выше, делавшим во время Отечественной войны пожертвования на военные нужды.

Популярность «Дворянской медали», как ее иногда называли, в русском обществе была высока, что ее нередко носили и потомки кавалеров. Отсутствие же таковой награды у Александра Ивановича дает основания предполагать, что портретируемый происходил не из потомственных дворян.

И действительно, пример портрета чиновника Святейшего Синода, относящегося к 1840-м годам, всецело подтверждает этот пример.

• Портрет надворного советника Василия Ивановича Маркова. Художник Андрей Сергеевич Годин. Холст, масло, 74 х 59 см. 1840 год. Коллекция С. А. Подстаницкого. Ранее: Портрет экзекутора канцелярии Святейшего Синода коллежского асессора Николая Петровича Данилова.

Изначально портрет получил атрибуцию как коллежский асессор экзекутор канцелярии Святейшего Синода Николай Петрович Данилов^[8]. С такой атрибуцией полотно попало в собрание известного коллекционера и искусствоведа [ГИПЕРССЫЛКА НА ИНТЕРВЬЮ] Сергея Александровича Подстаницкого. Однако после Реставрации и раздублировки холста на его обратной стороне обнаружилась надпись:

«Надв.[орный] сов.[етникъ] Вас.[илiй] Иван.[овичъ] | Марковъ. | въ 1840 году писан[ъ] | А. С. Годинымъ | въ Саратовѣ | скончался июля 19^го | въ 1842 г. 45^ти лѣтъ».

Оборот портрета надворного советника Василия Ивановича Маркова.

В свою очередь, это открытие вынудило пересмотреть предыдущую выдвинутую версию.

Важно, что портрет В. И. Маркова, вероятно, является единственным известным иконографическим изображением воротникового шитья мундира Святейшего Синода первой половины XIX века^[9].

• Мундиры VI – VIII разрядов и фрак (вицмундир) чиновников Святейшего Синода. Шитье мундиров Святейшего Синода VIII разряда. Отражает период 1834 – 1855 годов. Реконструкции С. А. Попова из I тома книги «Русский гражданский мундир, 1755 – 1855».

***

К сожалению, в Адрес-календарях (Месяцесловах) после 1842 года перестали публиковаться награды чиновников, что существенно усложняло поиск. Поэтому пришлось обратиться к «Кавалерским спискам».

 «Списки Кавалерам по старшинству», печатавшиеся в 1828 – 1852 годах – один из важнейших исторических источников, содержащий в себе полные сведения о награждённых российскими орденами, актуальные на конкретный год^[10]. Изначально они издавались ежегодно, но после 1832 года, вместо полных «Списков…» появились дополнения к «Спискам…», содержащие в себе сведения о награждениях за конкретный год; известны таковые списки за: 1833, 1834, 1835, 1839, 1840, 1841, 1844, 1845, 1846, 1850, 1851 года. Тогда как полные «Списки» за вторую половину 1830-х – 1840-е годы, имеющиеся в доступе у современных исследователей, датируются: 1838, 1843 и 1849 годами.

Однако, несмотря на распространенность наградного набора, дата создания портрета в совокупности с изменениями, происходившими в российской Наградной системе, позволили сделать несколько важных для последующей атрибуции выводов.  Но сначала перечислим таковые изменения: до 1845 года, кавалеры ордена Святого Станислава II степени, по действовавшим на тот момент правилам жаловались сперва Императорской короной к Станиславскому ордену, а только потом – «Анной на шею», то есть следующим по старшинству орденом Святой Анны II степени^[11]. В период же с 1845 по 1855 год младшие степени ордена Святого Станислава – III и II (как с Императорской короной, так и без оной), не вручались^[12].

Не лишним будет напомнить, что 22 июля 1845 года, ставшего злополучным для огромного числа чиновников Российской Империи, Императором Николаем I был подписан новый Статут ордена Святой Анны, по которому новоиспеченные кавалеры трех младших степеней получали при пожаловании орденом не потомственное, а только лишь личное дворянство:

«Пожалованием сего ордена II^[13], III и IV степени, даруются получающим их права дворянства личного, если они дотоле не имели сих прав или высших»^[14].

Таким образом, в указанных кавалерских списках необходимо было найти всех Александров Ивановичей, имеющих ордена Святого Владимира IV степени, Святой Анны III степени и Святого Станислава II степени на 27 июня 1844 года (плюс – минус пару месяцев на тот случай, если указ о награждении вовремя не дошел до кавалера). Кроме того, нужно было не забыть про всех Александров Ивановичей, награжденных указанными степенями орденов Святого Владимира и Святого Станислава на 27 июня 1844 года, а также орденом Святой Анны II степени после этой даты.

***

Наконец, пришлось проверить всех Александров Ивановичей, получивших Императорскую корону к ордену Святого Станислава II степени с 27 июня 1844 года (вновь плюс – минус пару месяцев) и до 22 июля 1845 года – даты прекращения жалования младших степеней этого ордена.

Кроме того, приходилось учитывать и то, что в некоторых случаях в «Кавалерских списках» указывалась только лишь одна фамилия награжденного – к счастью, в большинстве таких казусов имя и отчество довольно легко находились по спискам кавалерам «соседнего» ордена.

Итак, сопоставив всех Александров Ивановичей, являвшихся кавалерами запечатленных на портрете орденов, по Кавалерским спискам 1843^[15] и 1849^[16] годов, а также прибавлениям к таковым спискам 1845^[17] и 1846^[18] годов, удалось обозначить «круг подозреваемых». Суммарно таких кандидатов оказалось около шести десятков. Военнослужащих быстро удалось «отсеять» сверкой по «Спискам … по старшинству» или же кавалерству в ордене Святого Георгия, а также по наличию Золотого оружия с надписью: «За храбрость» и ордену Святой Анны IV степени – наградам, недоступным гражданским чиновникам. Далее предстояло отмести гражданских чиновников иных ведомств, обратившись к массиву «Адрес-календарей» за 1840-е годы.

В конечном итоге, среди всех кандидатур, наиболее вероятной оказалась персона секретаря Владимирской духовной консистории надворного советника Александра Ивановича Александровского^[19] (29.08.1794 – 29.10.1856 или 21.10.1859), имевшего на 1844 год ордена Святого Станислава II степени – награжден 12 сентября 1841 года^[20], Святого Владимира IV степени – награжден 19 мая 1835 года^[21] и Святой Анны III степени 26 марта 1826 года^[22]. Также в пользу выдвинутой версии свидетельствует и то, что незадолго до написания портрета, – 6 марта 1844 года, А. И. Александровский был произведен в чин надворного советника (VII класс Табели о Рангах)^[23]. В свою очередь, это событие и могло послужить основанием для написания портрета.

Также удалось установить, что А. И. Александровский в 1852 году был награжден орденом Святой Анны II степени, а в следующем 1853 году получил Знак Отличия Беспорочной службы за XXXV лет^[24].

Искать корни Александровского следовало не только во Владимирской губернии, но и по месту рождения – в Пензенской. В этом процессе существенно помогло издание «Список дворянских родов, внесенных в родословную книгу Пензенской губернии»: в 1827 году род Александровских внесен в 3-ю часть Родословной книги дворян Пермской губернии^[25], а официально в дворянстве таковой род был утвержден только в 1847 году^[26].

Как известно, в третью часть Дворянской родословной книги заносились роды, получившие дворянство за гражданскую службу или по ордену. Очевидно, что пожалование в 1826 году Александровского орденом Святой Анны III степени, кавалерство в котором на тот момент давало право на дворянское достоинство^[27], послужило основанием для внесения его в Родословную книгу. Таким образом, Александровский стал «Дворянином по кресту»^[28].

Кроме того, благодаря сведениям, размещенным на сайте «gerbovnik.ru», имеется возможность узнать описание герба Александровских из Высочайше утвержденного диплома, пожалованного надворному советнику Александру Александровскому 17 февраля 1850 года (приводится по материалам Игоря Владимировича Борисова (1937 – 2011)):

«В серебряном поле щита изображен зеленый дуб. Щит украшен дворянскими шлемом и бурлетом из белого и зеленого цветов, над коим золотое распростертое крыло обращенное вправо. Намет на щите серебряный с зеленым подбоем»^[29].

• Современная реконструкция герба Александровских. Автор реконструкции Алексей Николаевич Погребной-Александров. Источник изображения: https://www.liveinternet.ru/users/pogrebnoj-alexandroff/post440154529/.

***

В издании «Русский Провинциальный Некрополь» указывается, что секретарь Владимирской духовной консистории Александр Иванович Александровский скончался 21 октября 1859 года и похоронен в Княгинином Успенском женском монастыре во Владимирской губернии^[30].

Успенский Княгинин монастырь во Владимире. Фотография с дореволюционной открытки.

Этот монастырь был основан на рубеже XII – XIII веков первой женой Великого князя Всеволода Большое Гнездо – Великой княгиней Марией, в схизме принявшей имя Марфа, ввиду чего таковой и был назван Княгининым. Монастырь служил местом упокоения Великих княгинь и княжон Владимирского княжеского дома, здесь погребены останки супруги Великого князя Александра Невского, Великой княгини Александры Брячиславны^[31].

Бросается в глаза расхождение даты смерти Александровского, указанной в «Русском Провинциальном Некрополе» – 21 октября 1859 года и даты на обороте портрета – 29 октября 1856 года, что, впрочем, возможно объяснить либо ошибкой составителя, либо тем, что в 1856 году Александровский только покинул службу. В пользу этого свидетельствует тот факт, что в «Списке гражданским чинам седьмого класса», исправленным на 20 марта 1856 года его фамилия указывается^[32], а в списке на 20 ноября уже не значится^[33].

В годы советской власти кладбище Княгининого Успенского монастыря было сравнено с землей^[34]. Могила А. И. Александровского, как и подавляющее число других захоронений, оказалась утраченной. Вероятно, портрет – единственное материальное, что осталось от надворного советника Александровского.

***

Несмотря на незначительные противоречия, доказательств выдвинутой версии было более чем достаточно для того, чтобы атрибуция портрета А. И. Александровского была опубликована в 2021 году на страницах X-го выпуска академического издания «Русские портреты XVIII – начала ХХ века. Материалы по иконографии»^[35].

Признание определения имени персоны со стороны Музея В. А. Тропинина и московских художников его времени (к глубочайшему сожалению, этот музей – редкое и приятное исключение по степени дружелюбности к исследователям, занимающимся Историко-предметном методом атрибуции) выразилось в том, что в 2023 году в нем состоялась выставка «Метод знатока. Атрибуция в музейной практике». В числе представленных к экспозиции четырнадцати атрибутированных живописных работ, был и небольшая акварель, запечатлевшая облик секретаря Владимирской духовной консистории А. И. Александровского^[36].

• Афиша публичной лекции С. Н. Головина в Музее Тропинина «Находки и атрибуции. Портрет Александра Ивановича Александровского», состоявшейся 25 мая 2023 года в Музее В. А. Тропинина и московских художников его времени.

***

Однако работа над самой атрибуцией все же еще не была завершена. Наконец, спустя около пяти лет, прошедших после самой публикации атрибуции, в Российском государственном историческом архиве удалось обнаружить «Формулярный список о службе секретаря Владимирской духовной консистории, надворного советника Александра Александровского», составленный на 20 сентября 1853 года^[37]. Этот документ не только пролил свет на ранее неизвестные детали биографии персонажа портрета, но и позволил окончательно убедиться в верности определения персонажа портрета.

Итак, из формулярного списка следовало, что на дату составления такового А. И. Александровскому было 59 лет^[38], что еще раз подтверждало выдвинутое предположение, так как дата рождения на обороте портрета – 29 августа 1794 года как раз предполагает указанный возраст.

Немаловажным оказались сведения о том, что чиновник происходил из духовного звания и был сыном дьячка^[39], что, в свою очередь, объясняет причину отсутствия «Дворянской медали». Кроме того, совершенно понятна логика выбора будущим чиновником места службы – Святейший Синод, ибо выходцу из священнической семьи было значительно проще разобраться в синодальных делах, нежели других министерств и ведомств.

Также ценна информация о том, что у Александровского в Городищенском уезде Пензенской губернии имелось 29 душ крестьян, а во Владимире – деревянный дом^[40]. Таким образом, не подвергалась сомнению связь чиновника с обеими губерниями.

Формуляр дает подробное представление о служебном пути «человека без фамилии». Непременно стоит привести наиболее значимые факты из такового. Итак, 1 апреля 1812 года Александровский вступил в службу из Риторического класса, в Инсарское духовное правление Пензенской Епархии писарем, с одновременным определением в русской школе учителем нотному пению и другим предметам^[41]. Через два года, 23 июля 1813 года – получил должность копииста^[42], и в тот же год, 16 ноября, был вытребован к делам Святейшего Синода, где уже 23 декабря все того же 1813 года занял должность канцеляриста^[43].

Спустя три года, 31 декабря 1816 года, он пожалован в первый свой классный чин – синодского регистратора^[44], состоявший тогда в XIII классе Табели о Рангах^[45].

В 1818 году, во время служения в канцелярии обер-прокурора Синода тайного советника, статс-секретаря, сенатора и действительного камергера князя Александра Николаевича Голицына (1773 – 1844), Александровский занимался разборкой дел при учреждении Министерства духовных дел и народного просвещения^[46]. По окончании чего, от нового синодального обер-прокурора действительного статского советника князя Петра Сергеевича Мещерского (1778 – 1856 / 1857) он получил указание принять таковые дела в свое заведывание, по причине отсутствия положенного по штату чиновника^[47]. Во время разборки занимался также делами и по Департаменту духовных дел, и все вышеописанные поручения исполнил с успехом^[48].

За следующие четыре крайне успешных в карьерном отношении года, Александровский получил производства в три чина и вдобавок новую должность:

• Губернского секретаря (XII класс) – 30 апреля 1819 года^[49];
• Коллежского секретаря (X класс) – 14 апреля 1820 года^[50];
• Протоколиста – 13 сентября 1820 года^[51];
• Титулярного советника (IX класс) – 14 апреля 1823 года^[52].

А 20 июня 1825 года он был определен секретарем Пензенской духовной консистории^[53].

Согласно Уставу Духовных консисторий, Высочайше утвержденному 27 марта 1841 года Императором Николаем I:

«Духовная Консистория есть Присутственное место, чрез которое, под непосредственным начальством Епархиального Архиерея, производятся управление и духовный суд в поместном пределе Православной Российской Церкви, именуемом епархией»^[54].

Каждая Консистория имела свою канцелярию, возглавляемую секретарем^[55], который определялся и увольнялся Святейшим Синодом только по избранию и предложению обер-прокурора^[56]. Секретари Консисторий, находились в двойственном подчинении: под ближайшим начальством епархиального архиерея, но, вместе с тем, в непосредственном ведении обер-прокурора и были обязаны исполнять его предписания^[57]. Кроме того, к наградам за отличие по службе они также представлялись обер-прокурором^[58].

20 марта 1826 года в жизни титулярного советника Александра Ивановича Александровского состоялось важнейшее событие – он был Всемилостивейше пожалован кавалером ордена Святой Анны III степени^[59]. Это пожалование открывало ему дорогу к утверждению в потомственном дворянстве.

К слову, с 1821 года гражданских служащих, состоящих в чинах ниже титулярного советника или же IX класса, вообще запрещалось представлять к орденам^[60] (за исключением орденов, жалуемых по выслуге лет и, разумеется, по личной воле Императора). Логика такого ограничения очевидна: чиновник низкого ранга в рамках своих служебных обязанностей вряд ли мог совершить некое отличие, достойное пожалования орденом. В случае же, если таковой чиновник показывал себя достойным, то можно было представить его к следующему чину либо же денежной выплате. Кроме того, таковой запрет «обрубал» возможность получить чиновникам низкого ранга потомственное дворянство «по кресту», ранее выслуги положенного для награждения орденом Святого Владимира 35-летнего срока.

При учреждении Саратовской епархии, Александровскому было поручено отобрать дела относящийся к церквям этой епархии и сдать их по описям, что он и исполнил в самом скором времени^[61]. За это, по представлению епархиального архиерея и удостоению Святейшего Синода, 31 марта 1831 года чиновнику был Всемилостивейше пожалован бриллиантовый перстень^[62].

8 августа 1832 года Александр Иванович был определен членом учреждаемой тогда Комиссии о постройке в Пензенском Спасо-Преображенском монастыре каменных корпусов и, в свободное время от его основных обязанностей, получил поручение наблюдать еще и за счетоводством^[63]. 22 августа того же 1832 года подошел срок выслуги для получения Знака Отличия Беспорочной службы за XV лет^[64].

В том же чине титулярного советника, 19 мая 1835 года А. И. Александровский был пожалован в кавалеры второго своего ордена – Святого Владимира IV степени^[65]. А еще через полтора года – 4 ноября 1836 года, он был произведен в коллежские асессоры^[66] (VIII класс Табели о Рангах).

29 марта 1837 года закончился пензенский период службы Александровского – по указу Святейшего Синода он был переведен на такую же должность, но во Владимирскую духовную консисторию^[67].

Через год, 9 марта 1838 года, Александр Иванович был определен членом в Строительную комиссию, учрежденную для приведения Владимирского Дмитриевского собора в первобытный вид^[68].

Этот непримечательный факт биографии, на самом деле, едва ли не ключевой для всей истории атрибуции. Как уже упоминалось ранее, шесть лет спустя, в апреле 1844 года художник Солнцев будет командирован во Владимир для оценки возможностей реставрации древних фресок в Дмитровском соборе^[69]. Более того, известно, что Солнцев должен был покинул Владимир 27 июня того же года^[70]. Из чего следует, что портрет был написан на прощание. Не исключено, что за небольшой временной отрезок пребывания Солнцева во Владимире, они с Александровским успели не только познакомиться по служебным вопросам, но и обзавестись товарищескими отношениями, позволившими чиновнику просить художника нарисовать свой портрет. Таким образом, становится очевидной не только сама возможность встречи живописца и модели его портрета, но и место их встречи – город Владимир.

В следующем 1839 году, также 22 августа, А. И. Александровский был удостоен второго Знака Отличия Беспорочной службы, теперь уже за XX лет^[71]. А 12 сентября 1841 года коллежский асессор Александровский «в воздаяние ревностной службы и особых трудов» был пожалован в кавалеры ордена Святого Станислава II степени^[72] – своей третьей орденской наградой.

• Знак ордена Святого Станислава II степени. Аверс и реверс. Фирма «Кейбель». Золото, эмаль, штамповка, горячая эмаль, монтаж, 52 х 48 мм. Клеймо «WK». Санкт-Петербург, 1850-е года. Государственный Исторический музей, Инв. №: КР ОН 1621679; № ГИМ: ГИМ 104356/1029.

Как уже упоминалось, 6 марта 1844 года Александр Иванович был произведен в надворные советники^[73] (VII класса табели о рангах). Любопытно, что указом от того же 6 марта 1844 года должность секретаря духовной консистории была приравнена к VIII классу^[74]. Отныне этой же должности полагался и мундир VIII разряда^[75], то есть с половинным шитьем на воротнике. Ранее секретари духовных консисторий относилась к IX классу^[76] и им полагался мундир IX разряда^[77].

Затруднительно сказать, почему же Александровский не позировал художнику в новом мундире – времени для пошива такового у него было достаточно. Вполне возможно, что мундир с серебряным шитьем был не по карману провинциальному чиновнику, а, может быть, в небольшом Владимире в таковом попросту не было нужды или же Александр Иванович, как и многие чиновники, в повседневности предпочитал официальному мундиру более демократический фрак. В любом случае, эти рассуждения носят характер предположений и ничем не подкреплены, а истину установить теперь уже вряд ли возможно.

Но от пространных рассуждений стоит вновь вернуться к биографии персонажа атрибутируемого портрета: 22 августа 1845 года последовало очередное награждение Александровского Знаком Отличия Беспорочной службы, на этот раз за XXV лет^[78], тогда как 22 августа 1848 года ему была вручена аналогичная «пряжка», но уже за XXX лет^[79].

В дополнение к занимаемой должности, 15 июля 1851 года он был утвержден членом Владимирского губернского попечительного о тюрьмах комитета^[80], а с 12 мая 1852 года – директором этого комитета^[81]. В тот же месяц – 23 мая (4 июня) 1852 года: «в воздаяние отлично усердной службы и особых трудов», по засвидетельствованию обер-прокурора Святейшего Синода генерал-адъютанта и генерал-лейтенанта графа Николая Александровича Протасова (1798 – 1855), Александровский был Всемилостивейше пожалован кавалером ордена Святой Анны II степени^[82] – высшей орденской наградой в своей карьере.

• Портрет обер-прокурора Святейшего Синода генерал-адъютанта, генерал-лейтенанта графа Николая Александровича Протасова. Неизвестный художник. Холст, масло. 86 х 68 см. 1850 – 1852 годы. Литовский художественный музей (Lietuvos dailės muziejus), Инв. №: LDM T 2827.

За уведомление о возрасте рекрут для 5-го и 7-го частных рекрутских наборов Александров дважды – 14 августа 1845 года и 20 апреля 1849 года, получал признательность от Владимирской палаты Государственных имуществ^[83]. Причем во второй раз владимирский гражданский губернатор действительный статский советник и камергер Пётр Михайлович Донауров (1801 – 1863) довел об отличии чиновника до сведения Министра государственных имуществ генерал-адъютанта генерала от инфантерии графа (с 1839 года) Павла Дмитриевича Киселёва (1788 – 1872)^[84].

За успешное делопроизводство по Консистории и исправность должности в 1831, 1832, 1833, 1834, 1835 и 1836 годах, он получал благодарности с признательностью^[85]. 19 августа 1837 года Александр Иванович удостоился архипастырской признательности^[86], а к началу 1840 года в консистории вовсе не осталось неразрешенных дел, за что 31 января 1840 года от Его Преосвященства последовало изъявление очередной признательности^[87].

• Эскиз картины «Передняя консистории». Художник Владимир Егорович Маковский. Холст, масло, 25,8 x 42 см. 1882 год. Государственный Русский музей, Инв. №: Ж-2572.

Впрочем, в карьере секретаря духовной консистории имелись не только словесные поощрения. Начиная с 1817 года, и вплоть до момента составления формулярного списка, Александровский неоднократно удостаивался за труды по делам Комиссии духовных училищ и за хозяйственное управление при Святейшем Синоде денежных награждений^[88]. А 26 марта 1848 года, он получил денежное награждение за десятилетние труды по званию члена Комиссии при устроении Дмитровского собора^[89].

По формуляру 1853 года Александр Иванович аттестовался начальством как способный и достойный к продолжению службы, а также награждению следующим чином^[90]. Усердность его можно проследить еще вот по кому факту: за сорок с лишним лет службы чиновник был в отпусках всего дважды – два месяца в 1839 году и три месяца в 1853 году, и то, во второй раз по болезни; в обоих же случаях он возвращался из отпусков вовремя^[91].

Как уже было упомянуто выше, в 1853 году Александровский был награжден Знаком Отличия Беспорочной службы за XXXV лет, который в формулярном списке на конец сентября еще отсутствует.

Женат надворный советник Александровский был на Федосье Артамоновой^[92], от которой имел трех сыновей: Михаила, родившийся 12 октября 1827 года, окончившего курс наук в Ярославском лицее со званием действительного студента и находившегося на момент составления списка в отставке, Александра, родившегося 4 сентября 1829 года и Петра, родившегося 29 сентября 1833 года, к слову, исключенного из Владимирской гимназии. А также четырех дочерей: Варвару, родившуюся 3 декабря 1834 года, Зинаиду, родившуюся 18 сентября 1838 года, Антонину, родившуюся 28 февраля 1842 года и Ольгу, чья дата рождения – 19 января 1845 года^[93]. Все они, само собой, были православного исповедания и в год составлении формуляра находились при отце^[94].

***

В каком-то смысле биография Александровского подходит под определение «человек без фамилии». Также, как и он, десятки тысяч других чиновников, первые годы службы усердно разбирали дела и тщательно переписывали бумаги в ожидании первого классного чина, потом постепенно продвигались по ступеням «лестницы» Табели о Рангах, чтобы однажды «застрять» на той должности, на которой не стыдно будет встретить старость. Более удачливые и усердные из них получали ордена и штаб-офицерские чины, а по ним потомственное дворянство. Менее удачливые – ограничивались только очередной «пряжкой в петлице» и, по меткому замечанию Н. В. Гоголя, всем известным заболеванием, характерным для людей, посвятивших многие годы сидячей работе.

Нахождение на хлебных должностях позволяло скопить к концу жизни небольшой капиталец, на который потом приобрести скромное именьице с двумя – тремя дюжинами крестьян.

Например, чуть больше, чем у Александровского – тридцать благоприобретенных душ, было во владении персонажа романа Алексея Феофилактовича Писемского (1821 – 1881) «Тысяча душ» отставного штатного смотрителя эн-ского уездного училища коллежского асессора Годнева, в числе имущества которого в «Эн-ске» (то есть в неком городе) имелся еще и собственный домик с садом^[95].

Вряд ли известный писатель был знаком с персонажем разбираемого портрета, но стойкое ощущение, что биография Годнева словно списана с формуляра Александровского, как раз объясняется ее типичностью.

Впрочем, биографию Александровского при всем желании нельзя назвать неудачной: надворный советник, равный армейскому подполковнику, хотя и особо не высокий, однако же и отнюдь не рядовой чин, особенно в провинции. Три ордена, фактически, максимальных для его чина и должности, большая семья, выслуженное дворянство, дающее надежду на благополучную жизнь детей, небольшое имение, приносящее некий, вероятно, скромный, но постоянный доход – наверное, именно так можно описать чиновника самого что ни на есть среднего класса Российской Империи Николаевской эпохи, середины XIX века, «человека без фамилии».

• Фотография Константина Петровича Победоносцева. Фотограф Андрей Иванович Деньер. Санкт-Петербург, конец XIX века. Картон, альбуминовый отпечаток, 16 х 10,6 см. Государственный Исторический Музей, Инв. № И VI 41481.

В завершении материала уместно процитировать слова о наградах, сказанные четверть века спустя обладателем лучших «совиных крыльев»^[96] Российской Империи и, пожалуй, самым известным представителем ведомства Святейшего Синода – обер-прокурором Константином Петровичем Победоносцевым (1827 – 1907) в письме от 4 ноября 1877 года Наследнику Великому князю Александру Александровичу, будущему Императору Александру III:

«Распущенности во взысканиях отвечает, с другой стороны, распущенность в наградах. Награды в последнее время потеряли истинную цену и приобрели фальшивую: так много их раздается во все стороны, и без разбора. Без сомнения, легко и приятно раздавать награды щедрою рукой с мыслью о том, что делаешь много счастливых. Наказывать тяжело, а награждать, по-видимому, ничего ни стоит. Но, с серьезной точки зрения, как строгость во взыскании есть великий нравственный долг, так и право награждать налагает тоже нравственный долг на власть, раздающую награды. Послаблением в наградах можно произвести такую же нравственную распущенность, как и послаблением во взысканиях. И эта распущенность у нас уже дошла до крайности. Власть у нас относительно наград поставила уже себя в положение гостеприимной хозяйки, которая заботится как бы не обнесли блюдом ни одного гостя. Всякий, как бы ни был негоден, уже обижается, когда не получает наград. И награду дают человеку для того, чтобы не обиделся, наградою прикрывают в человеке дурное, негодное дело, когда не хотят его обнаруживать, награду дают, чтобы потешить человека…»^[97].

С уважением, Сергей Головин

[1] Полное Собрание Законов Российской Империи. Собрание второе. [С 12 декабря 1825 года по 28 февраля 1881 года]: [В 55-ти т. с указ.]. СПб.: Печ. в Тип. II Отд. Собств. Е. И. В. канцелярии. 1830 – 1885. (Далее – ПСЗ-II). – T. IX. 1834. – Отд. I. – С. 168–181., № 6860., §§ 69, 91.

[2] Попов С. А. Русский гражданский мундир. 1755 – 1855. – Т. III. / С. А. Попов. М.: Фонд «Русские Витязи». 2025. – С. 458–462.

[3] Подробнее см.: Головин С. Н. Русский гражданский мундир. Литобзор [Электронный ресурс]. // Интернет-журнал «Sammlung / Коллекция». Дата публикации: 15.03.2026. Режим доступа: https://sammlung.ru/?p=103726. Дата обращения: 21.08.2026.

[4] Список гражданским чинам четвертого класса. Испр. по 1-е октября 1889 года. СПб.: Тип. Правительствующ. Сената. 1889. – С. 1083–1084.

[5] Датировка основана на наличии на шее портретируемого ордена Святого Станислава II степени, полученного художником в 1842 году и отсутствии у этого же ордена Императорской короны, пожалованной Солнцеву в 1845 году (Список кавалерам Российских Императорских и царских орденов.  СПб.: В Тип. II отд. Собств. Е. И. В. канцел. 1850. – Ч. III. – С. 1327.).

[6] Биографию Ф. Г. Солнцева см:

Петров П. Н. Сборник материалов для истории Имп. С.-Петербургской академии художеств за сто лет ее существования. – Ч. II. 1811 – 1843. / Изд. под ред. П. Н. Петрова и с его прим. СПб.: Тип. Гогенфельдена и К^о. 1865. – С. 132, 167, 172, 190, 194, 195, 214, 222, 295, 328, 342, 431.; Ч. III. 1843 – 1864. / Сост. почетный вольный общник ея П. Н. Петров ко дню столетия Академии. СПб.: Тип. В. Спиридонова. 1866.– С. 423, 430.;

Тарасов Е. Солнцев, Федор Григорьевич. // Русский биографический словарь. [В 25-ти т.]. – [Т. XIX]. Смеловский – Суворина. / Изд. под наблюд. председ. Имп. рус. ист. Об-ва А. А. Половцова. СПб.: Тип. т-ва «Общественная польза». 1909. – С. 70–80.;

Кондаков C. Н. Юбилейный справочник Императорской Академии художеств. 1764 – 1914. [В 2 т.]. / Сост. С. Н. Кондаков. СПб.: Т-во Р. Голике и А. Вильборг. 1915. – Т. II. Часть биографическая – С. 186.;

Евтушенко М. М. Академик живописи Ф. Г. Солнцев (1801 – 1892). / М. М. Евтушенко; Гос. Эрмитаж. М.: Кучково поле. 2017.;

Беляев Н. С. Почетные вольные общники Императорской Академии художеств. Краткий биографический справочник. / Библ. Рос. академии наук; Авт.-сост. Н. С. Беляев. СПб.: БАН. 2018. – С. 252–253., и др.;

Более подробно список библиографических и архивных источников о Ф. Г. Солнцеве см.: Солнцев Федор Григорьевич (1801 – 1892) [Электронный ресурс]. // Биографика СПбГУ. Режим доступа: https://bioslovhist.spbu.ru/histschool/2223-solncev-fedor-grigorevic.html . Дата обращения: 21.08.2026.

[7] Евтушенко М. М. Указ соч. – С 226–227.

[8] Русские портреты XVIII – начала ХХ века. Материалы по иконографии. – Вып. ХI. / Ком. по рус. иконографии; [Сост. А. В. Кибовский]. М.: Фонд «Русские Витязи». 2023. – С. 43.

[9] Попов С. А. Указ. соч. – Т. III. – С. 443.

[10] Подробнее см.: Шилов Д. Н. Официальные справочные издания XVIII – начала XX в. как источник сведений о награждениях орденами и знаками отличия. // Библиография. Археография. Источниковедение. Сборник статей и материалов. – Вып. 6. / Ред.-сост. А. И. Раздорский, Д. Н. Шилов. СПб.; М.: «Старая Басманная». 2024. – С. 85–97.

[11] Свод законов Российской Империи, повелением Государя Императора Николая Павловича составленный. Издание 1842 года: [в 15 т.]. СПб.: В тип. II отд. Собств. Е. И. В. канцелярии. 1842 – 1855. – [Т. III]. Свод учреждений государственных и губернских. – Ч. III. Уставы о службе гражданской. – Кн. I. Устав о службе по определению от Правительства. – С. 200., § 1108.

[12] ПСЗ-II. – Т. XXX. 1855. – Отд. I. – С. 456–457., № 29466.

[13] Подразумевалась, как степень без Императорской короны, так и с таковой.

[14] ПСЗ-II. – Т. XX. 1845. – Отд. I. – С. 559–556., № 19228., § XXVIII.

[15] Список Кавалерам Российских Императорских и Царских Орденов всех наименований за 1843 год. СПб.: В тип. Имп. Акад. наук. 1844. – Ч. III., IV., V.

[16] Список Кавалерам Российских Императорских и Царских Орденов. За 1849 год. СПб.: В Тип. II-го Отд. Собств. Е. И. В. Канцелярии. 1850. – Ч. II., III.

[17] Список Кавалерам Российских Императорских и Царских Орденов и имеющим Знаки Отличия Беспорочной службы, Всемилостивейше пожалованным в течение 1845 года, служащий прибавлением к Общему Кавалерскому списку. СПб.: В тип. Имп. Академии Наук. 1846.

[18] Список Кавалерам Российских Императорских и Царских Орденов и имеющим Знаки Отличия Беспорочной службы, Всемилостивейше пожалованным в течение 1846 года, служащий прибавлением к Общему Кавалерскому списку. СПб.: В тип. Имп. Академии Наук. 1847.

[19] Адрес-календарь, или Общий штат Российской Империи. СПб.: При Имп. Акад. наук. 1844. – Ч. I. – С. 113.; Список гражданским чинам седьмого класса. Испр. по 20 октября 1849 г. СПб.: В Тип. II отд. Собств. Е. И. В. канцелярии. 1849. – С. 317.

[20] Список Кавалерам Российских Императорских и Царских Орденов всех наименований за 1843 год. СПб.: В тип. Имп. Акад. наук. 1844. – Ч. V. – С. 159.

[21] Там же. Ч. III. – С. 366.

[22] Там же. Ч. IV. – С. 320.

[23] Список гражданским чинам седьмого класса. Испр. по 20 октября 1849 г. СПб.: В Тип. II отд. Собств. Е. И. В. канцелярии. 1849. – С. 317.

[24] Список гражданским чинам седьмого класса. Испр. по 20 марта 1856 г. СПб.: В Тип. II отд. Собств. Е. И. В. канцелярии. 1856. – С. 100.

[25] Список дворянских родов, внесенных в родословную книгу Пензенской губернии. / Изд-е Пензенского Двор. депут. собр. Пенза: Паровая типо-лит. В. Н. Умнова. 1900. – С. 5.

[26] Там же.; См. архивные материалы, связанные с дворянским достоинством А. И. Александровского:

РГИА Ф. 1343. Оп. 51. Д. 434. (Родословная книга Дворянства Пензенской губернии, 1825 – 1828 года). Л. 3., Д. 437. (То же, 1834 – 1836 года). Л. 2., Д. 438. (То же, 1837 – 1839 года). Л. 2., Д. 441. (То же, 1846 – 1848 года). Л. 73., Д. 649. (Списки сопричисленных дворян по Пензенской губернии) Л. 334.; Оп. 16. Д. 1068. (Дипломное дело Александровских Департамента Герольдии Правительствующего Сената 1850 г.), Д. 1072.; Ф. 1411. Оп. 1. Д. 66. № 21. (Изображение герба).

[27] Полное Собрание Законов Российской Империи. С 1649 года. [Собрание первое. С 1649 по 12 декабря 1825 года]. СПб.: Печ. в тип. II Отд. Собств. Е. И. В. канцелярии. 1830. (Далее: ПСЗ-I). – Т. XXII. 1785. – С. 344–358., № 16.187.

[28] Подробнее см. Чернова А. Д. Ордена и русская поэзия первой половины XIX века. [Электронный ресурс]. // Журнал «Коллекция». Дата публикации: 12.11.2023. Режим доступа: https://sammlung.ru/?p=69291. Дата обращения: 21.08.2026.

[29] Герб Александровских внесен в I книгу «Сборника дипломных гербов Российского Дворянства, невнесенных в Общий Гербовник». (РГИА Ф. 1411. Оп. 1. Д. 66. № 21) // Сайт «Общий Гербовник дворянских родов Всероссийской Империи». Ред. А. Н. Хмелевский [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://gerbovnik.ru/arms/3346.html. Дата обращения: 21.08.2026.

[30] Русский Провинциальный Некрополь / [В. Шереметевский]. М.: Типо-лит. Т-ва И. Н. Кушнерев и К°, 1914. Т. I. Губернии: Архангельская, Владимирская, Вологодская, Костромская, Московская, Новгородская, Олонецкая, Псковская, С.-Петербургская, Тверская, Ярославская и Выборгской губернии монастыри Валаамский и Коневский. 1914. – С. 17.

[31] Об Успенском Княгинином женском монастыре см.:

Флоринский Н. И. Сведения о Владимирском Успенском женском монастыре, в котором почивают мощи Св. мученика Авраамия, и два слова, произнесенные в день памяти сего Св. мученика, при чудотворных мощах его. / Соч. свящ. магистра Николая Флоринского. Владимир.: В Губ. тип. 1859.

Тихонравов К. Н. Успенский Княгинин девичий монастырь [во Владимире Кляземском]. / Описание сост. К. Тихонравов. Владимир: Губ. тип. 1861.

Флоринский Н. И. Сведения о Владимирском Успенском женском монастыре, в котором почивают мощи Св. мученика Авраамия. / Соч. свящ. магистра Николая Флоринского. Изд-е второе. Владимир: Типо-лит. Н. А. Паркова. 1891.

Георгиевский В. Т. Город Владимир на Клязьме и его достопримечательности. Владимир: Типо-лит. Н. А. Паркова. 1896. – С. 117–131.

Историческое описание первоклассного Княгинина Успенского женского монастыря в губ. гор. Владимире. / Сост. на основании архивных документов, хранящихся в монастыре и частью в московском Архиве Министерства юстиции. Изд. Монастыря. М.: Печатня А. И. Снегиревой. 1900.

Монастыри, соборы и приходские церкви Владимирской епархии, построенные до начала XIX столетия. Краткие исторические сведения с приложением описей сохранившихся в них древних предметов. Часть 1. Монастыри. Изд. под ред. действ. чл. Влад. учетн. арх. комис. Протоиерея В. В. Косаткина. Владимир.: Тип. Губ. правления. 1906. – С. 199–208., и др.

[32] Список гражданским чинам седьмого класса. Испр. по 20 марта 1856 г. СПб.: В Тип. II отд. Собств. Е. И. В. канцелярии. 1856. – С. 100.

[33] Список гражданским чинам седьмого класса. Испр. по 20 ноября 1856 г. СПб.: В Тип. II отд. Собств. Е. И. В. канцелярии. 1856.

[34] Исторические кладбища Владимира. Справочник-путеводитель / [ред.-сост. В. И. Титова]. – Кн. 2. Древнерусский некрополь. Утраченные кладбища. Владимир: Калейдоскоп. 2018. – С. 66–67.

[35] Русские портреты XVIII – начала ХХ века. Материалы по иконографии. – Вып. Х. / Ком. по рус. иконографии; [Сост. С. А. Подстаницкий]. М.: Фонд «Русские Витязи». 2021. – С. 6–7.

[36] Кузнецова А. А. Метод знатока. Атрибуция в музейной практике. [Электронный ресурс] // Интернет-журнал «Sammlung / Коллекция». Режим доступа: https://sammlung.ru/?p=61224 . Дата публикации: 10.04.2023. Дата обращения: 21.08.2026.

[37] РГИА Ф. 1349. Оп. 3. Д. 39. Л. 79–92. (Формулярный список о службе секретаря Владимирской духовной консистории, надворного советника Александра Александровского. Составлен 20 сентября 1853 г.)

[38] Там же. Л. 79об.

[39] Там же.

[40] Там же.

[41] Там же. Л. 79об–80.

[42] Там же.

[43] Там же.

[44] Там же. С. 79об–81.

[45] ПСЗ-I. – Т. XVI. 28 июня 1762 – 1764. – С. 626-628., 12.083.; Попов С. А. Указ. соч. Т. III. – С. 447–448.

[46] РГИА Ф. 1349. Оп. 3. Д. 39. Л. 80об.

[47] Там же. Л. 80об., 81об.

[48] Там же. Л. 81об.

[49] Там же. Л. 81об–82.

[50] Там же.

[51] Там же.

[52] Там же.

[53] Там же.

[54] ПСЗ-II. – Т. XVI. 1841. – Отд. I. – С. 221–263., № 14409., § 1.

[55] Там же. С. 255. § 286.

[56] Там же. § 287.

[57] Там же. § 288.; Подробнее, например, см: Фролова Э. В. Статус секретаря духовной консистории в системе епархиального управления РПЦ Синодального периода. // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Тамбов: «Грамота». 2015. – № 6 (56) [В 2-х ч.]. – Ч. II. – C. 191–195.

[58] ПСЗ-II. – Т. XVI. 1841. – Отд. I. – С. 221–263., № 14409., § 289.

[59] РГИА Ф. 1349. Оп. 3. Д. 39. Л. 82об–83.

[60] ПСЗ-I. – Т. XXXVII. 1820 – 1821. – С. 554–555., № 28.517.

[61] РГИА Ф. 1349. Оп. 3. Д. 39. Л. 82об.

[62] Там же. Л. 82об–83.

[63] Там же. Л. 83об–84.

[64] Там же. Л. 83об–85.

[65] Там же. Л. 85об–86.

[66] Там же.

[67] Там же.

[68] Там же. Л. 86об–87.

[69] Евтушенко М. М. Указ соч. С 226–227.

[70] Там же. С. 227.

[71] РГИА Ф. 1349. Оп. 3. Д. 39. Л. 87об–88.

[72] Там же.

[73] Там же.

[74] ПСЗ-II. – Т. XIX. 1844. – Отд. I. – С. 173–174., № 17698.

[75] Там же.

[76] Высочайшее утвержденное росписание должностей гражданской службы по классам, от XIV до V класса включительно. // ПСЗ-II. – Т. X. 1835. – Отд. II. – С. 1114-1115., № 8593.; Штаты и табели. – С. 331–356.

[77] ПСЗ-II. – T. IX. 1834. – Отд. I. – С. 168-181., № 6860.; Штаты и табели. – С. 25–54., № 6860.

[78] РГИА Ф. 1349. Оп. 3. Д. 39. Л. 88об–89.

[79] Там же.

[80] Там же. Л. 89об–90.

[81] Там же. Л. 90об., 91об.

[82] Там же. Л. 90об–92.

[83] Там же. Л. 87–90.

[84] Там же. Л. 89об.

[85] Там же. Л. 84об., 85об.

[86] Там же. Л. 86об–87.

[87] Там же. Л. 87об–88.

[88] Там же. Л. 84об.

[89] Там же. Л. 88об–89.

[90] Там же. Л. 80.

[91] Там же.

[92] Там же.

[93] Там же. Л. 80–82.

[94] Там же. Л. 81–82.

[95] Писемский А. Ф. Полное собрание сочинений А. Ф. Писемского. [Т. 1 – 24]. 1895 – 1896. / Второе посмертное издание, дополненное, сверенное и вновь просмотренное по рукописям. – Т. VII. Тысяча душ. Роман в четырех частях. Часть первая и вторая. СПб.; М.: Т-во М. О. Вольф. – С. 5.

[96] Имеется ввиду отрывок из поэмы «Возмездие» Александра Александровича Блока (1880 – 1921): «В те годы дальние, глухие, / В сердцах царили сон и мгла: / Победоносцев над Россией / Простер совиные крыла…».

[97] Победоносцев К. П. Письма Победоносцева к Александру III. / С предисл. М. Н. Покровского; Центрархив. [В 2-х т.]. 1925 – 1926. – Т. I. М.: Новая Москва. 1925. – С. 92–93.

Коллекционирование – дело семейное. Татьяна и Сергей Подстаницкие

_________________

Обсудить материал >>>