Египетская экспансия Великобритании 1880-х годов в наградах и «Пехотные колонны» Редьярда Киплинга

Несомненно известен многим читающим роман 1902 года Альфреда Эдварда Вудли Мейсона «Четыре пера» о приключенческой истории британского офицера Гарри Фэвершема, который, узнав об отправке его полка в Судан подает в отставку и получает от друзей и невесты четыре белых пера как символ трусости, после чего решает доказать свою храбрость, и одноименная масштабная британская картина 1939 года режиссера Золтана Корды, настолько стильно снятая, даже не обращаешь внимания, что мужики тридцати-сорока лет пытаются изобразить юношей.

День-ночь-день-ночь — мы идём по Африке,
День-ночь-день-ночь — всё по той же Африке
(Пыль-пыль-пыль-пыль — от шагающих сапог!)
Отпуска нет на войне!

Р. Киплинг. (перевод А. Оношкович-Яцыны)*

Но, оставим лирику лирикам, киноискусство искусствоведам и зрителям, и обратимся к вещам более прозаическим – истории и фалеристике.

В кадре указанного фильма на груди у английского колониального офицера стандартный наградной набор участника англо-египетской  компании 1882 (и последующих годов) — медаль за Египет и парная к ней на синей ленте Звезда Хедива (Khedive’s Star), египетская медаль закрыта лентой, а вот Звезда Хедива видна хорошо.

На другом кадре на планке различимы ленты этих наград – пятиполосная сине-белая медали и синяя Звёзды Хедива.

В серии гравюр «Medals and decorations of the British Army and Navy», John Horsley Mayo, 1897 были изображены данные награды.

Что это и отчего это случилось в Египте 1880-х годов?

Как и все в истории – закономерно, в силу ряда экономических и влекомых ими политических причин с тем надстроечным колоритом, который придает разные цвета и оттенки одинаковым событиям мировой истории, а вовсе не потому, что Иван Иванович назвал Ивана Никифоровича «гусаком» и понеслось — «Солдатушки-ребятушки, нашему царю показали фигу! Умрем все до последнего!».

Финансовый кризис в Египте, достигший пика на рубеже 1870–1880-х годов, — классический пример «долговой дипломатии» XIX века. Правители Египта (хедивы Саид и Исмаил) всего за 20 лет превратили богатейшую провинцию в банкрота, бравшего новые займы у европейцев просто для того, чтобы выплатить проценты по старым.

К 1876 году внешний долг Египта достиг астрономической по тем временам суммы — около 100 млн фунтов стерлингов (почти 2,5 млрд франков золотом), что привело государство к официальному дефолту.

Полным ходом шло строительство почти вполовину сокращавшего путь от Лондона до Индии Суэцкого канала (1859–1869) — хотя идею продвигала Франция, Египет обязали оплачивать огромную долю расходов, включая выкуп земли, акций и выплату компенсаций, попутно велось строительство тысяч километров железных дорог, телеграфных линий, мостов, маяков и гавани в Александрии.

Кредитование шло через крупнейшие частные инвестиционные дома Европы. Главными игроками выступали:

— Дом Ротшильдов (The Rothschilds) – и парижская ветвь (Джеймс Ротшильд), и лондонская (Натаниэль Ротшильд). Именно у лондонских Ротшильдов британское правительство в 1875 году за пару часов заняло 4 млн фунтов, чтобы срочно перекупить у банкротящегося хедива его долю акций Суэцкого канала;

— французские банки Crédit Lyonnais, Société Générale, Comptoir d’Escompte de Paris. Французский капитал активнее всего скупал краткосрочные египетские векселя с огромной доходностью;

— британские и международные банки: Baring Brothers (банк семьи будущих правителей Египта), Anglo-Egyptian Bank, Franco-Egyptian Bank, а также Imperial Ottoman Bank.

До конца 1870-х годов в экономике и долгах Египта абсолютно доминировал французский капитал — Франция исторически считала Египет своей зоной влияния со времен похода Наполеона.

До 1875 года доля французских держателей долга и акций (включая Компанию Суэцкого канала) составляла около 60–70%. Британские банки держали не более 20–30%, остальное приходилось на местных кредиторов, итальянцев и немцев. Но, разумеется, все это было не ради прибыли в ходе строительства и потом и доминирующего положения, а ради «L’EPARGNE FRANÇAISE PRÉPARE LA PAIX DU MONDE» — «мира во всем мире».

Из-за высоких рисков египетское правительство получало «на руки» лишь 60–70% от суммы облигаций, но возвращать и платить проценты (доходившие до 7–10% годовых и выше) было обязано со всей суммы.

Характеризуя данный механизм финансового закабаления, В.И. Ленин писал:

«При займах страна занимающая получает обыкновенно не более 90% всей суммы; 10% достается банкам и другим посредникам. Прибыль банков от русско-китайского займа в 400 млн. франков составляла 8%, от русского (1904) в 800 млн. – 10%, от мароккского (1904) в 62 1/2 млн. – 18 3/4%. Капитализм, начавший своё развитие с мелкого ростовщического капитала, кончает своё развитие гигантским ростовщическим капиталом.»

После дефолта Египта в 1876 году создается Касса египетского государственного долга (Caisse de la Dette Publique), и Великобритания выкупает 44% акций Суэцкого канала. Под давлением Парижа и Лондона вводится режим «Двойного контроля» (Dual Control): финансами Египта начинают совместно управлять два контролера — английский (отвечал за доходы) и французский (отвечал за расходы). Силы и доли в контроле за выплатами уравниваются 50 на 50.

Ну и плюс попутно бонусом Великобритании доставалась всякая экономическая мелочь — египетский длинноволокнистый хлопок считался лучшим в мире по прочности и мягкости. Он был жизненно необходим текстильной индустрии Англии (фабрикам Ланкашира и Манчестера). До прихода британцев Египет обеспечивал себя зерном, развивал местное ткачество и выращивал сахарный тростник. Британская администрация (в лице лорда Кромера) целенаправленно задушила местную перерабатывающую промышленность налогами и заставила засеять хлопком все свободные земли дельты Нила.

Как итог: к 1880-м годам хлопок и продукты его переработки (хлопковое семя, масло) составляли более 80% всего египетского экспорта, почти 60% которого шло в Великобританию.

Египетский рынок был полностью открыт для британских товаров с помощью принудительно установленных низких ввозных пошлин (всего 8%). Британские товары составляли около 40% всего египетского импорта – ткани и одежда, каменный уголь, металл, станки, рельсы. Сеть железных дорог Египта была перестроена так, чтобы связывать районы выращивания хлопка исключительно с портом Александрии, откуда сырье уплывало в Ливерпуль. Прибыль от железных дорог напрямую шла в Кассу государственного долга для выплат европейским банкирам.

Одновременно британские инженеры захватили контроль над распределением воды. Они модернизировали дельту Нила, построили сеть каналов для круглогодичного (а не сезонного) орошения хлопковых полей. При этом огромные средства выделялись на плотины (позже это приведет к строительству первой Асуанской плотины), но доход шёл отнюдь не египтянам — существенное отличие от Асуанской плотины, построенной Советским Союзом в 1960-1970 годах.

Как ожидаемый финал – в 1881 году в Египте вспыхивает восстание националистов Ахмеда Ораби-паши против засилья иностранцев, урезавших расходы на армию ради выплаты долгов, и махдистов Мухаммада Ахмада в Судане. Франция в последний момент отказывается от военной интервенции из-за внутреннего политического кризиса. Британия вводит войска в одиночку, оккупирует страну и ликвидирует «Двойной контроль». С этого момента британские банки и советники полностью забирают финансовые потоки Египта под себя.

Изначально в мае 1882 года Великобритания и Франция вместе отправили объединённый флот к берегам Александрии, чтобы продемонстрировать силу и поддержать подконтрольного им правителя (хедива Тауфика) против восставших египетских националистов под предводительством Ахмада Ораби.

Но, когда в июле британский адмирал Сеймур выдвинул египтянам ультиматум с требованием прекратить укрепление фортов, французское правительство испугалось втягивания в затяжную войну. Французским кораблям был дан официальный приказ сняться с якоря и покинуть порт Александрии. Британцы начали бомбардировку 11 июля в одиночку.

Франция в этот момент действительно глубоко увязла в Юго-Восточной Азии. Французские колониальные силы вели ожесточённое завоевание северного Вьетнама (Тонкина). Буквально за пару месяцев до описываемых событий (в апреле 1882 года) французский капитан Анри Ривьер штурмом взял Ханой. Французская республика понимала, что масштабное вторжение во Вьетнам потребует огромных финансовых затрат, отправки войск и неминуемо приведёт к полномасштабной войне с Китаем (которая и разразилась в 1884 году). Вести две крупные колониальные кампании на разных концах света Париж не мог.

Во французском парламенте идея интервенции в Египет была крайне непопулярна. Годом ранее (в 1881 году) Франция захватила Тунис, что уже дорого обошлось бюджету и вызвало волну критики. Когда премьер-министр Шарль де Фрейсине всё же попытался запросить у парламента бюджет хотя бы на ограниченную охрану Суэцкого канала, депутаты проголосовали против, и правительство Фрейсине с позором ушло в отставку.

Тем временем египетские наместники (чиновники турецко-египетской администрации — туркалия) и их европейские наемники устроили в Судане колониальный налоговый ад — с крестьян и кочевников налоги драли дважды и трижды, забирая скот и зерно, что создало критическую массу абсолютно нищих, доведенных до отчаяния людей.

К этому добавился и экономический удар по элитам: британцы под предлогом гуманизма заставили Египет запретить работорговлю в Судане, а работорговля и экспорт слоновой кости были фундаментом экономики местной суданской знати и купцов (джеллаба). Оказавшись на грани разорения из-за британских запретов, местный крупный бизнес и работорговцы (такие как знаменитый Раббих аз-Зубайр) и стали спонсорами восстания Махди. Угнетенная беднота дала восстанию «мясо», а разоренные торговцы — деньги и оружие, оружием восставшим также помог британский полковник Хикс.

В январе 1884 года британское правительство для эвакуации египетских войск и гражданских лиц из Хартума направили генерала Чарльза Гордона, однако в марте 1884 Хартум осадили махдисты.

Для того чтобы поднять нищую массу на войну за чужие рынки и прибыли, экономические программы для неё не годятся — нужен был религиозный экстаз и Мессия. Так на сцену вышел Мухаммад Ахмад – махди, которому сказали, что делать и как что говорить, отказался бы – нашли бы другого – свято место пусто не бывает. Характерно, что почти сразу после взятия Хартума, когда надобность в нем, как в знамени, отпала, актера уволили — Мухаммад Ахмад быстро-быстро умер и новое «знамя» не появилось тут же, ведь правильные люди от изгнания англичан свои вложения отбили в это дело и желаемое получили, а остальное «мясо» пусть довольствуется тем, что есть, ибо на все воля с самого верху, как известно. На его, махди, место посадили жесткого, прагматичного менеджера — халифа Абдаллахи (из племени тааиша), который сразу же занялся строительством вполне земного, централизованного и жесткого государства, где религиозный угар сменился банальной диктатурой и подавлением тех, кто своими костьми добыл победу.

В ходе эффективного менеджмента «новый хозяин» впоследствии «зачистил» и родственников (ашрафов) почившего в бозе махди, которые пытались претендовать на долю в доходах государства, и замкнул все финансовые потоки на свое племя тааиша.

Бытующая циничная фраза – «Герои должны умирать вовремя, лучше молодыми, и ничто не должно пропадать даром». В равной мере это относится и к Мухаммаду Ахмаду, и к Гордону, на смерти которого британские правящие экономические и политические круги также сделали гешефт.

Как отмечал Ф.Энгельс, «Все эти проходившие под религиозной оболочкой движения вызывались экономическими причинами; но, даже в случае победы, они оставляют неприкосновенными прежние экономические условия. Таким образом, все остается по-старому, и столкновения становятся периодическими. Напротив, в народных восстаниях христианского Запада религиозная оболочка служит лишь знаменем и прикрытием для нападения на устаревающий экономический строй; последний в конце концов ниспровергается, его сменяет новый, мир развивается дальше; но всякий раз за религиозной экзальтацией скрывались весьма осязательные мирские интересы».

Набранные из лондонских, бирмингемских и манчестерских трущоб «томми аткинсы» за небогатое жалованье от нужды и ужасающей бедности по приказу начальства и за финансовые интересы лондонских хозяев жизни (банкиров, промышленников и символа-знамени эпохи – королевы Виктории — VICTORIA REGINA ET IMPERATRIX) убивали суданцев, которые от нужды и ужасающей бедности по приказу своих хозяев жизни джеллаба и за их финансовые интересы, под религиозным знаменем (махди Мухаммад Ахмад) и в религиозном угаре, стреляли и резали британцев. В итоге от бойни лондонские банкиры, производители и поставщики получали какую-никакую, но прибыль, суданские джеллаба получали прибыль, как возвращенный «оператор сбора дани», уцелевшие «томми аткинсы» получали мизерный пенсион, пропиваемый потом в грязных окраинных кабаках Ист-Энда, а уцелевшие бывшие бойцы «фуззи-вуззи» — не получали ни медалей, ни пенсиона, но завоевывали своей кровью шикарную возможность в нищете своим потом обеспечивать дальнейшую сытую жизнь своему единоверному начальству.

Фильм «Четыре пера» начинается как раз с того, что полк главного героя, Гарри Фэвершема, экстренно отправляют в Судан — спасать заблокированного в Хартуме махдистами британского генерала Чарльза Гордона («Китайского Гордона»). Англичане тогда спешно снарядили «Нильскую экспедицию». Романтизированно-героически британская версия хартумских событий преподнесена публике также фильмом «Хартум» («Khartoum»), снятом в 1966 году режиссером Бэзилом Дирденом с Лоренсом Оливье и Чарлтоном Хестоном в главных ролях — реальная трагедия суданского народа убрана за кулисы ради бенефиса двух великих актеров.

Полагаем нелишним привести перечень основных военных событий 1880-х годов Египте и Судане.

Англо-египетская война (1882)

• ALEXANDRIA 11th JULY — Бомбардировка Александрии британским флотом.
• TEL-EL-KEBIR — Решающее сухопутное сражение против армии Ораби-паши, открывшее англичанам путь на Каир.

Первая кампания в Судане (1884)

• SUAKIN 1884 — Защита стратегического порта Суакин на Красном море от повстанцев-махдистов.
• EL-TEB — Сражение при Эль-Тебе (генерал Джеральд Грэм разбил силы Османа Дигны).
• TAMAAI — Сражение при Тамааи.
• EL-TEB-TAMAAI.

Экспедиция по спасению генерала Гордона («Нильская экспедиция», 1884–1885)

• THE NILE 1884-85 — участие в тяжелейшем походе вверх по Нилу для деблокады осажденного Хартума.
• ABU KLEA — Ожесточенное сражение «Пустынной колонны» у колодцев Абу-Клеа (где махдисты сумели прорвать знаменитое британское каре).
• KIRBEKAN — Сражение «Речной колонны» при Кирбекане.

Вторая кампания в Суакине (1885)

• SUAKIN 1885 — Повторная кампания в районе порта Суакин.
• TOFREK — Кровопролитное встречное сражение при Тофреке.

Поздние пограничные бои (1888–1889)

• GEMAIZAH 1888 — Сражение у заставы Джемайза (оборона Суакина).
• TOSKI 1889 — Сражение при Тоски (англо-египетские войска окончательно остановили вторжение махдистов вглубь Египта).

В фалеристике эти события отмечены двумя наградами, показанными в начале этой статьи.

Египетская медаль (Egypt Medal) была учреждена 17 октября 1882 года Королевским указом королевы Виктории.

Вручалась она военнослужащим Британской армии, Королевского военно-морского флота (Royal Navy) и Королевской морской пехоты, а также подразделениям Индийской армии и канадским добровольцам (в более поздних кампаниях) как за участие в войне 1882 года, так и в последующих конфликтах в Судане.

На аверсе изображён обращенный влево профиль королевы Виктории и латинская надпись: «VICTORIA REGINA ET IMPERATRIX» («Виктория, Королева и Императрица»).

На реверсе по центру изображён Сфинкс на декоративном постаменте, над ним выбито слово «EGYPT» («Египет»).  На медалях за кампанию 1882 года внизу под сфинксом была выбита дата «1882». На медалях, выдававшихся за последующие суданские кампании (1884–1889), пространство под сфинксом оставалось пустым (без даты).

Египетская медаль 1882 (Egypt Medal 1882)

К медали полагались специальные металлические планки на ленту за конкретные сражения (всего было выпущено 13 видов планок, например, «Alexandria 11th July», «Tel-El-Kebir», «The Nile 1884–85»). Если военнослужащий уже имел медаль 1882 года и участвовал в войне 1884 года, ему просто добавляли новую планку на старую ленту.

Все, кто получил британскую Египетскую медаль, автоматически имели право на получение ещё одной награды — Звезды Хедива (Khedive’s Star), которая представляет собой пятиконечную звезду, которая носилась одним лучом вниз. Между двумя верхними лучами было ушко, к которому через звено крепилась планка, состоящая из полумесяца и звезды. Сзади на планке припаяна проволока, через которую пропускается лента.

Аверс: в центре круглый медальон с лицевой образ сфинкса на фоне трёх пирамид. Вокруг медальона надпись на английском «Египет» и дата в зависимости от разновидности. Ниже на арабском надпись «Хедив Египта».

Реверс: вензель хедива Тауфик-Паши под короной. На многих звездах в произвольной форме сделаны надписи с именами и местом службы награждённого.

Звезда Хедива 1882 (Khedive’s Star 1882)

Существует 4 варианта награды.

«Звезда Хедива 1882 года» — награждены все моряки британской эскадры участвовавшие в бомбардировке Александрии 11 июля 1882 года и вручалась за участие в боях между 16 июля и 14 сентября 1882 года;

«Звезда Хедива 1884 года» — за участие в боевых столкновениях между 19 февраля и 26 марта 1884 года;

«Звезда Хедива 1884-6 года» — за все кампании с 26 марта 1884 года и по 7 октября 1886 года;

«Звезда Хедива» недатированная — кампания близ Суакина в 1888 году и на реке Нил в 1889 году — этот тип встречается реже, чем три предыдущих.

Все звезды и застежки были изготовлены компанией «Генри Дженкинс и сыновья» (англ. Henry Jenkins and Sons) в городе Бирмингеме в Великобритании. Есть и фрачные копии «Звезд Хедива». Эти копии изготовлялись различными фирмами и мастерскими.

Те, кто пробивался спасать генерала Гордона к Хартуму на лодках по Нилу и пешком через пустыню («Пустынная колонна»), как раз и получили медали и звезды Хедива с датировкой «1884-6» — события романа и фильмов «Четыре пера».

Тогда же и произошел эпизод у Абу-Клеа (ABU KLEA) — ожесточенное сражение «Пустынной колонны» у колодцев (где пышно-причесочные бойцы племени хадендоу — махдисты «Фуззи-Вуззи» сумели прорвать знаменитое британское каре), и об этом и писал британское «наше все» Редьярд Киплинг в «Fuzzy-Wuzzy»:

We took our chanst among the Khyber ’ills,
The Boers knocked us silly at a mile,
The Burman give us Irriwaddy chills,
An’ a Zulu impi dished us up in style:
But all we ever got from such as they
Was pop to what the Fuzzy made us swaller;
We ’eld our bloomin’** own, the papers say,
But man for man the Fuzzy knocked us ’oller.

‘E ‘asn’t got no papers of ‘is own,
‘E ‘asn’t got no medals nor rewards,
So we must certify the skill ‘e’s shown
In usin’ of ‘is long two-‘anded swords!

**За британским солдатским словом «bloomin’» скрывается ругательство bloody. Само же слово bloody (кровавый, но звучащее и как «чертов» — It’s bloody cold — Чертовски холодно) исторически заменяло собой эвфемизм (а в устной речи выполняло роль междометия или экспрессивного усилителя), восходящий к религиозному проклятию «By Our Lady» («Нашей Девой / Богородицей клянусь»). Переводя классический текст Редьярда Киплинга на русский язык, постарался в одном из вариантов передать и обрубленный нерв оригинала. Как писал Ярослав Гашек в «Похождениях бравого солдата Швейка» – «Правильно было когда-то сказано, что хорошо воспитанный человек может читать всё. Осуждать то, что естественно, могут лишь люди духовно бесстыдные, изощренные похабники, которые, придерживаясь гнусной лжеморали, не смотрят на содержание, а с гневом набрасываются на отдельные слова. Люди, которых коробит от сильных выражений, просто трусы, пугающиеся настоящей жизни, и такие слабые люди наносят наибольший вред культуре и общественной морали. Они хотели бы превратить весь народ в сентиментальных людишек, онанистов псевдо-культуры».

Солдат на войне не изъясняется языком салонов (хотя, про них, про салонные нравы, отдельная песня), он говорит на языке той жизни, которой живет. Да и не на войне тоже. Но об том ниже. Восемнадцатилетние совершеннолетние «дети», попадая из своей инфантильной рафинированной обстановки в армейский быт и замкнутый мужской коллектив с уставным и не очень уставным кастовым разделением и жесткими требованиями к смене образа жизни с «хочу» на «надо», зачастую пугаются и пишут жалобные письма домой, пугая мам.

А  пока – авторские варианты перевода приведенного выше отрывка из многих сделанных, великий и могучий русский язык позволяет всё:

*** В оригинале «The Burman give us Irriwaddy chills» — «Бирманцы давали Ирравадийский озноб» — озноб при малярии в болотистой дельте реки Ирравади.

**** Битва при Изандлва́не — это знаменитое сражение, произошедшее 22 января 1879 года во время англо-зулусской войны на территории Южной Африки, вооруженные холодным оружием зулусы почти полностью уничтожили британский отряд, погибло более 1300 британцев (см. фильм «Рассвет зулусов» — «Zulu Dawn», 1979)

***** Каскара – двуручный меч суданцев-хадендоу, в оригинале Р. Киплинга «long two-‘anded swords» — «длинный двуручный меч».

Экспедиция по спасению Хартума и генерала Гордона не задалась, ближе к финалу герои попадают в жуткую тюрьму в Омдурмане (городе-спутнике Хартума, который махдисты сделали своей столицей после взятия Хартума и убийства Гордона). Британцы смогли вернуться туда и окончательно отомстить за Гордона только в 1898 году под руководством генерала Китченера в знаменитой битве при Омдурмане (где, кстати, в кавалерийской атаке участвовал молодой Уинстон Черчилль). За кампанию 1898 года давали уже другие медали (Суданскую медаль королевы и Суданскую медаль Хедива), но началась вся эта суданская драма именно тогда, когда чеканились показанные выше награды.

Награда (Звезда Хедива) засветилась и на вкладыше (коллекционные сигаретные карточки начала XX века, их выпускала британская компания John Player & Sons в серии «Decorations & Medals», серия из 50 вкладышей) к пачке сигарет (не одобряем — курение вредит кошельку и здоровью, замусоривает улицы).

Звезда Хедива с описанием

В отличие от британских наград Khedive’s Star надписи на реверсе или гурте с номером награждённого и его полком не имела, что противоречило традиции британской армии.

При вручении Звезд Хедива официальных приказов делать надписи с именем награжденного на них не было. Но тем не менее существует некоторое количество звезд, на реверсе которых есть выгравированные надписи. Они сделаны различными способами и в разных вариантах написаний: по кругу, на разных лучах, около монограммы Хедива. Текст также имеет много вариантов исполнения, от только номера награды, до полной фамилии и подразделения. Но чаще всего фамилия и сокращение воинской части.

Надо сказать, что номера наносились чаще всего в полках одновременно, поэтому по стилю набивки, шрифту и почерку возможна и атрибуция полка.

О причинах, побудивших многие части сделать такие надписи рассказывал сержант Джон Филип (англ. John Philip) в своих мемуарах «Воспоминания о Гибралтаре, Египте и Египетской войне 1882»:

«Прежде чем мы оставили Рамалле, мы были награждены египетскими медалями и звездами. Я помню, как читал, что многие полки разошлись по домам, прежде чем они получили их. Это был яркий расчет, и как контраст, я в нескольких словах опишу наше награждение. За день до этого медали, из маленьких коробочек (с именем солдата, они предназначались для нанесения на гурт медали) были перемещены в круглые оловянные посудины — которые используется для приготовления пайки и ирландского рагу. Каждому человеку сказали принести с собой завтра на парад булавку. Хедив Египта должен был быть там, чтобы передать медали офицерам.

Назначенный час пришел. Полк был построен и в то время пока Хедива прикалывал медали на груди офицеров, мы занимались закреплением собственных. А после речи генерала мы готовились к торжественному маршу. Заиграла музыка и 19-й гусарский полк пошел мимо правителя Египта на медленной рыси. Затем появились два пехотных полка, наш полк (2-й батальон легкой пехоты герцога Корнуоллского) и Западный Кент (1-й батальон, собственного Королевы (Королевский Западного Кента) полка). Мы шли высоко подняв головы — впервые украшенные военными медалями (заветным трофеем солдата), и наша гордость было заслужена.

Но Хедив выразил желание видеть нас проходящими на рыси как кавалерия, так что мы двинулись обратно в исходное место, и, под веселую музыку, мы начали марш во второй раз. Одной рукой пришлось держать ружье, другой-штык и ножны, медали танцевали на наших мундирах, крепление потеряло свою хватку, и прежде чем мы получили команду на отбой, половина из нас потеряла свои медали и звезды. Смеркалось, и мы вернулись обратно на плац, где мы стояли, чтобы собрать потерянные награды. Большинство медалей были найдены, будучи изготовлены из серебра, они были хорошо различимы на темно-коричневом песке.

Но звёзды, будучи бронзовыми, было не так легко обнаружить, и многим из них пришлось лежать до утра. Трудности также возникли при определении права собственности на них, поскольку они не имеют никакого отличительного знака или наименования, они становились собственностью тех, кто их нашел. Это впоследствии было исправлено, инициалы каждого награжденного и полковой номер был выбит на них. Утром все они были собраны, но, если бы в течение ночи возник ураган, боюсь, многие египетские звезды остались бы погребены среди египетских песков навсегда».

В конечном итоге Великобритания приобрела контроль над Суэцким каналом, что обеспечило колоссальное геополитическое преимущество, Египет и Судан стали «дойной коровой» и важнейшим стратегическим плацдармом для дальнейшей экспансии Великобритании на Африканском континенте.

А современным читателям, зрителям и коллекционерам достался роман, целый ряд его экранизаций и возможность, при желании и наличии средств, для чего-то собирать чужие награды той поры.

*PS.  При написании статей хочется не просто показать наградную железочку с каталожным аукционным описанием «диаметр, вес, металл, толщина», а раскрыть историческую суть процессов, которым она обязана своим появлением, передать дух той эпохи.

И сам погружаешься в эпоху — кино, музей, картины, книги. Но дает о себе знать причастность к миру коллекционирования/собирательства, в котором наряду с подлинными артефактами — муляжи, реплики, копии, «конструкторы» — сборы предмета из запчастей, сборные комплекты, фантазии типа польского Креста храбрых 1939, подделки разной степени качества — и все это, по умолчанию, за некоторыми исключениями, с целью обмануть, заработать денег на неопытном или невнимательном покупателе. Поэтому к нему, к ненастоящему, вырабатывается жесткое отторжение, резкое, без вежливостей и сюсюканья — ЭТО НЕНАСТОЯЩЕЕ (или, по Станиславскому – НЕ ВЕРЮ!).  Приходишь в музей, а там под портретом героев вместо подлинных наград лежат сувениры с марктплейса, смотришь фильм — вместо исторической сути процесса организации кровавой бойни приключенческая костюмированная опереточная «тожеплачущая тропиканка Изаура», вместо яростного религиозного фанатика Фуззи-Вуззи в пустынном бою при Абу-Клеве в литературных переводах какая-то цирковая акробатическая клоунада – «он из кустиков на голову кувырк» — «он прыгает в кустах, тряся своим копьём, щитом прикрывшись в виде крышки гроба» — и сознание подставляет конопатую рожицу гайдаевского «Вождя краснокожих».

Эпиграфом к статье хотел поставить (и поставил) известный перевод «Башмаков» — «Пехотных колонн» («Infantry Columns of the Earlier War» — «Пехотные колонны недавней войны» — «Boots») Редьярда Киплинга в привычном классическом переводе Ады Оношкович-Яцыны «Пыль» (весьма популяризированный Евгением Аграновичем).

Личное мнение: задача переводчика литературного произведения — в максимально приближенной к оригиналу литературной форме донести до иностранного читателя не только содержание, но и замысел автора произведения, при этом не упустив национальный колорит исходника и дух исторической эпохи, в которую создавался оригинал или о которой идет речь в оригинале. То есть не просто: «Примерно так у автора…» — и далее как Карузо в исполнении соседа-Рабиновича, а максимально достоверно, образно и читаемо, чтобы это не был технический подстрочник, напоминающий инструкцию «Включить двойным нажатием кнопки на корпусе прибора».  Упущение хотя бы одной из составляющих — уже не то. Подобрать синонимы в размер, состыковать их в нужный ритм и не упустить детали исходника. Да, это нелегко, и, возможно, не всегда возможно, но нет ничего невозможного – «Дорогу осилит идущий, ищите и обрящете, стучите – и отворится вам».

Переводчик литературный похож во многом, не на 100%, но во многом, на реставратора картин – не написать новую, условно, «Данаю» на основе вконец испорченной старинной картины, а по возможности наиболее точно воспроизвести оригинал.

Полностью переделывать литературный оригинал отсебятиной – нельзя. Это преступление перед читателем, необходимо попытаться «раскрыть букет» оригинала, а не подпихнуть взамен подлинного творения и замысла автора массу своего, пусть и красивого.

«Советский редактор не пропустил бы» — ну пусть тогда советский редактор сам и переводил бы, борись, доказывай, спорь и убеждай, но не допускай фальши, ибо «Деньги проешь, а стыд останется». «Да Вы не понимаете…» — понимаю – не делай криво ни дом, ни дерево, ни остальное.

Примером качественной переводческой работы в ряду аналогичных может служить перевод «Похождений бравого солдата Швейка в Первую Мировую войну», великолепный, выполненный абсолютно гражданским человеком Петром Григорьевичем Богатыревым (https://sammlung.ru/?p=12740), лучший из всех имеющихся.

Однако комментарии к этому переводу П.Г. Богатыревым незаконченного романа Ярослава Гашека, касающиеся языковых оборотов, двойных смыслов и подтекстов, национальных, исторических и политических, культурологических, географических, военных аспектов, подготовленные российским писателем Сергеем Солоухом (в работе над которыми есть и частица моего труда), по объему занимают больше, чем сам роман.

Таким образом, взяв оригинальный текст Р.Киплинга («Infantry Columns of the Earlier War», погрузившись, так сказать, в «британский колониальный колорит», заодно вспомнив гашековский сон кадета Биглера про калек-солдат пред вратами божьими, сделал свой авторский перевод этого стихотворения именно про обувь (и это не сапоги, британцы носили буцающие (клацающие, как и амуниция) башмаки с подбитыми гвоздями подошвами – Ankle (Ammo) Boots), с правильным подсчетом пройденного пехотной колонной расстояния, без этнографически-русского кучерского «кушака» с боеприпасами как элемента британского обмундирования, и без удушающей пыли. Ни сапог, ни кушака как опояски в киплинговском оригинале нет. У Киплинга «bandoliers» —  бандольеры (плечевые патронные ленты), конструктивно похоже на поясной патронташ, но не поясное, а нагрудное расположение.

Нет, ну а так вообще можно пули и в газыри засунуть было для «красоты и понятности», и расположение нагрудное, и в размер легло бы – «Счёт — счёт — счёт — счёт — пулям в газырях веди».

Женщине и мушкет д,Артаньяна и АК-47 Максима Перепелицы «ружье», и БТР и БМП и Т-34  — «зеленые танки», и винт, и болт и шуруп  — «винтики», и это нормально, как правило, ей незачем в этом разбираться и лично мне не хотелось бы, чтобы женщины этим занимались – для этого есть мужчины.

Вельды Южной Африки, где вела бои британская пехота, далеко не круглый год пыльные, почти полгода они покрыты травой (ну, это мелочь, пыль не исключена).

Киплинговское slog—slog—slog—sloggin’ — это звукоподражание и ритмическое описание тяжелой, монотонной ходьбы или упорной, изнурительной работы. В английской литературе и песнях такой прием часто используется, чтобы передать звук шагов, с трудом преодолевающих грязь, болото или глубокий снег, либо чтобы подчеркнуть бесконечную рутинную «пахоту». Суффикс -in’ (вместо -ing) придает фразе разговорный, просторечный оттенок. Но вот не пыль, ни грязь, ни камни в оригинале не упоминаются, там нет погодного маркера. И тяжелая ходьба — это просто тяжелая ходьба. Иные переводчики использовали на замену также «тащимся» (но это ужас, если честно) или «топ-топ-топ» (что лично мне сходу напоминает пожлаковско-миансаровское «Топ-топ топает малыш с мамой по дорожке»).

В оригинале Киплинга slog—slog—slog (шаг-шаг-шаг) и Boots—boots—boots—boots (башмаки-башмаки-башмаки), в привычной канонизированной  классике Оношкович-Яцыны и Аграновича (slog—slog—slog — день-ночь-день-ночь) и (Boots—boots—boots—boots — пыль-пыль-пыль-пыль) соответственно, что тоже красиво, но не верно оригиналу, поэтому прибегнул к звукоподражанию (ономатопее).

Даже Самуил Маршак заразился этой «пылью» и без устали топтал её в своем варианте перевода.

В британском уставе Infantry Drill в ногу выполнялись следующие типы маршей (шагов):

— Quick March (Походный шаг): основной уставной шаг в ногу. Темп — 120 шагов в минуту, применялся для маневрирования, движения в зоне видимости противника, церемониальных маршей и начального этапа выдвижения колонн;

— Double March (Удвоенный шаг / Бег): скоростной шаг в ногу. Темп — 180 шагов в минуту, применялся для быстрого развертывания под огнем и бросков на короткие дистанции.

— Slow March (Медленный шаг): сугубо церемониальный шаг в ногу. Темп — 75 шагов в минуту. На войне не использовался.

Единственным уставным маршем не в ногу был March at Ease (свободный походный шаг).

Ритм стиха Киплинга соответствует простому походному шагу (Quick March).Его темп — 120 ударов в минуту. Этот ритм идеально ложится на чтение строк оригинала вслух в естественном темпе (примерно два ударных слога в секунду: «Boots—boots—boots—boots—movin’ up an’ down again»). Остальные типы шага не подходят под ритмику текста: Удвоенный шаг (Double March) на 180 ударов слишком быстр для этого текста — читать стих с такой скоростью физически невозможно без скороговорки. Церемониальный шаг (Slow March) на 75 ударов слишком медленный и торжественный, он полностью уничтожает динамику и агрессивный напор стихотворения.

При уставном темпе Quick March (120 шагов в минуту, длина шага — 30 дюймов / 76,2 см) расчет для 29 миль (46,67 км) выглядит следующим образом:Всего шагов: Солдат должен сделать 61 248 шагов. Так как колонна идет строго в ногу, это означает ровно 61 248 одновременных, синхронных ударов кованых подошв о землю за почти десять часов походного марша.

Пехотные колонны сыграли роковую роль в разгроме британских войск во время «Чёрной недели» (период, во время которого британская армия потерпела три сокрушительных поражения подряд в трех разных сражениях от рук буров в ходе Второй англо-бурской войны 10-17 декабря 1899 года) — использование плотных, сомкнутых пехотных построений на открытой местности Южной Африки превратило британских солдат в идеальные мишени для буров.

При Магерсфонтейне (11 декабря) генерал Метьюэн приказал шотландской бригаде Royal Highlanders Biack Watch (около 4000 человек) ночью, в темноте и под проливным дождем, выдвинуться к позициям буров. Чтобы солдаты не потерялись в темноте, их построили в густую, компактную колонну по 9 человек в ряд, плечом к плечу, c направляющими веревками для ориентира.

На рассвете, когда бригада еще не успела развернуться в боевой порядок, буры открыли шквальный огонь с расстояния всего в 400 метров. Из-за плотности построения пули буров прошивали колонну насквозь. Шотландцы понесли страшные потери в первые же минуты, включая своего командира, и были парализованы на весь день, лежа под палящим солнцем без возможности подняться.

При Коленсо (15 декабря) генерал Буллер направил Ирландскую бригаду генерала Харт-Синнота в атаку через излучину реки Тугела. Бригада двигалась плотными батальонными колоннами. Из-за плохих карт и незнания бродов ирландцы вышли прямо на скрытые окопы буров в излучине, где попали под перекрестный огонь с трех сторон. Плотный строй не позволял эффективно рассредоточиться, и солдаты гибли целыми взводами, так и не переправившись через реку.

И это были столкновения британцев с нерегулярной армией, впереди их ждало позорное участие в подавлении Боксерского восстания в Китае, награды всех участников которого великолепно разобраны и описаны еще в 2000 году Барри К. Уивером (Barry C. Weaver) в книге «Боксёрское восстание: кампании, медали и люди» «The Boxer Uprising: Campaigns, Medals, and Men»,  Первая Мировая война, в которой британская армия, столкнувшись уже с регулярной немецкой армией, несла огромные и бесполезные потери у хребта Обер (11 тысяч потерь) в сражении при Лоосе (https://sammlung.ru/?p=18563),  в первый день битвы на Сомме (почти 58 тысяч), и далее Фромель, Операция «Михаэль», Пашендейль.

В оригинале Р.Киплинга нет засыпающего на ходу солдата, которого затопчут идущие сзади – армейская походная колонна не штурм обезумевшими покупателями распродажи «Все по одному фартингу – налетай, подешевело!». Смысл оригинала – «затопчет» сознание многочасовой вид механически двигающихся солдатских бутс – башмаков, ритм изготовивших гвозди и подковки для этих армейских ботинок-бутс заводов Манчестера и Бирмингема, перенесенный на живых людей.

Подсчет миль, верный по слагаемым у солдата в киплинговском оригинале, у Ады Оношкович-Яцыны превращен в цифровое безумие:

«Восемь — шесть — двенадцать — пять — двадцать миль на этот раз, Три — двенадцать — двадцать две — восемнадцать миль вчера.»

— это очень красиво, поэтично и эффектно, но противоречит идее оригинала – солдат там считает мили правильно, это попытка сохранить сознание ясным, потому как «сбрендивший» солдат – не солдат, и далее солдат заставляет себя сосредоточиться, считать хоть что-нибудь, хоть патроны в бандольере — «Я мыслю, я еще существую и осознаю себя как человека, а не как стучащий клапан в этом двигателе, я еще думаю, а не просто уже механически стучу, как клапана рядом!».

Язык «Казарменных баллад» Киплинга – «кокни», грубый, сленговый, на грани, порой, обсценной лексики, британские солдаты не юные пионеры-тимуровцы, не тот образ, что создали Василий Ливанов с Виталием Соломиным в масленниковском «Шерлоке Холмсе» и ретранслировала балерина из «По семейным обстоятельствам»:  — томно так — «Ах, какие в Англии мужчины, все сплошь джентльмены….». Они нищета, потомки жертв огораживания и «гуманнейшего» британского законодательства о бродягах и упорных нищих, с окраин заводских и портовых в армию попали, с трущоб городских, с работных домов с «веревочными отелями», алкоголь пили так, что медали «за трезвость» им давали — лишь бы хоть как-то поощрить к отказу от зелья, они злые от тупой усталости и безысходной казарменной тоски солдатчины в колониальных (просится иное слово, но напишу культурное, с тем же окончанием) далях, злости и тоски, которую алкоголем как песню – «не задушишь не убьешь», в драках людям кишки выпускали и потом спали спокойно. Их язык — кокни (не нормальное «понял», а усеченное блатное-дедовщинское «ты чо, не п’нЭл?»), их юмор — висельный, их быт — это алкоголизм, сифилис и поножовщина.

Переводить Киплинга так, как его переводили – это вместо отбивных в кипящем сале или бифштекса с кровью на выходе получить диетическое – «Овсянка, сэр!». Лондон даже сейчас это не только архитектурно-парадный Tower-Bridge и Биг-Бен, Сити и Челси — «я вышла на Пикадилли», это огромные унылые трущобы двух-трехэтажных домов, жаркое и загаженное забитое метро, это традиционное свинское пьяное безумие Black Eye Friday, Mad Friday и других общезапойных поводов, а не «файв-о-клок» с яичком в серебряном держателе – ложечкой так «тюк-тюк-тюк» и салфеточку накрахмаленную за воротник. «Люди бездны» Джека Лондона – «Кавалер Креста Виктории» (1903) — вот это Англия, Лондон той поры (кстати, Д. Лондон там вспоминает и цитирует Р.Киплинга).

Дитя так называемого «Серебряного века русской поэзии» (поэзии петербургских салонов, «ананасы в шампанском» и «о, закрой свои бледные ноги» которой от 99% населения Российской империи, в основном беднейшего, неграмотного крестьянского, поэзии «в гробу меня зацелуйте» в «узкой юбке под темной вуалью», которая от народа была даже дальше, чем декабристы) Ада Ивановна и её «пыль» сделала киплинговский стих для русского ИНЫМ ПРОИЗВЕДЕНИЕМ, не жестким, стихом «парового катка» «железного века», а новым самостоятельным русским романтизированным состраданием солдату в Африке, состраданием «маленькому человеку», не переделка даже, повторюсь может быть.

Произведение «Пыль» родилось и зажило своей жизнью с продолжением Евгения Аграновича, бардовским песенно-костровым исполнением, добавлением видеоряда из «Четыре пера», самостоятельное произведение, переделкой если это назвать, то было бы вот как яростные, рубленые, пророчащие фразы песен В.С. Высоцкого «От границы мы землю вертели назад…. Но обратно её закрутил наш комбат оттолкнувшись ногой от Урала» исполнить на ошанинский мотив «Эх, дороги, пыль да туман…» или «Все впереди, а ныне, за метром метр…. а перед нами все цветет – за нами все горит» перевести так, чтобы на выходе было «Вот солдаты идут по степи опаленной, тихо песни поют про березки и клены».

Киплинг не «Серебряный век», Киплинг – ВЕК ЖЕЛЕЗНЫЙ, в котором только недавно отгрохотало в Европе готическим шрифтом в чёрно-белой знаменной раскраске – «𝔈𝔦𝔰𝔢𝔫 𝔲𝔫𝔡 𝔅𝔩𝔲𝔱» — «ЖЕЛЕЗОМ и КРОВЬЮ».

Мощный поршневой ритм, толкающий планету, был бы напрочь задушен этой расплывчатой дорожной тоской.

То, что имеем сейчас по «Boots» — это не переводы, как таковые по тексту, смыслу, историчности, духу.

Под обложкой, под брендом «Р.Киплинг» трудами переводчиков и заботой редакторов изданий советский и российский читатель вместо «Boots» в основной массе получал (и получает) не переводы Киплинга, не Киплинга, а нечто из серии «я так вижу…» — слишком много несовпадений текстовых, исторических, смысловых — железный арматурный каркас заменен на красивую мягкую подушечку с вышитой на ней картинкой этого арматурного каркаса.  Но как в «12 стульях» — «Ешьте сами своего фальшивого зайца и котлеты из лапши! А я люблю мясо!».

Ну нельзя вычищать из «Веселых нищих» и «Муз Новой Каледонии» Бернса шотландский перегар, из Самсона и Грегорио, из Меркуцио, из намеков Гамлета и песен Офелии Шекспира эти «bawdy puns» — шутки сальные, а из Киплинга – кокни, нельзя причесывать оригинал так, чтобы из скворчащего на ружейном штыке над угольным жаром куска мяса сделать соевого леденцового петушка на палочке и заявить, что «это и есть настоящая походная солдатская еда, не сомневайтесь, кушайте».

«Казарменные баллады» не должны быть в одной манере с «Маугли» или «Рики-Тики-Тави» и иными произведениями из серии «Детская литература» — «Газеты не видал он никогда — Он из кустиков на голову кувырк». Казарма это не детский сад. Как бы сказал сам Р. Киплинг, перефразируя известную историю с Ильёй Репиным – «Это не Киплинг».

Но вот у Ады Ивановны Оношкович-Яцыны получилось что-то лирически-балладное, русское дорожно-протяжное «со вдовьей слезою и песнею женскою» муви-роуд, «степь да степь кругом, путь далек лежит…». Все же, как говорил шукшинский Пашка Пирамидон — «Потому что она — женщина…». Оно гениально легло на русскую душу, потому что в нашей культуре сострадание к солдату сильнее, чем восхищение имперским паровым катком, да и войны в истории России что против поляков в 1613, что 1812 год, что Крымская, что освободительная 1877-1878 воспринимались как народные, солдат не завоеватель, а солдат защитник, солдат освободитель, солдат пахарь, сменивший орало на меч Микула Селянинович или Никита Кожемяка. Он идет на войну, потому что НАДО, отвоюет и домой – хлеб сеять. У «Томми Аткинса» нет дома, у него нет земли, вместо Родины у него Королева-мать и территория, над которой никогда не заходит солнце, и в армию он пошел не потому, что надо защищать Родину, а чтобы не сдохнуть около ночлежки от холода и голода.

Прекрасный «фальшивый заяц» Ады Ивановны Оношкович-Яцыны, пропитый британский каратель-убийца, вешатель и поджигатель пришел к нашим читателям усталым после похода, в пыльных сапогах, в кушаке, и стал своим — гениальнейшая подмена культурного кода.

Ада Оношкович-Яцына совершила непревзойденный акт литературного крещения. Она отмыла от колониальной крови и копоти британского наемника, сжигавшего фермы буров и загонявшего женщин и детей в первые концентрационные лагеря Южной Африки, и фактически одела его в русскую шинель страдальца и защитника, а Евгений Агранович призвал его в РККА – Советскую Армию.

Впрочем, стоит признать, что «пыль» от созданного по мотивам Киплинга самостоятельного (не переделка, нет) произведения Ады Ивановны метафорически прекрасно подошла по стилистике к описанной выше заварушке — англо-египетско-суданской кампании 1884–1886 годов.

Движения ног в армейских башмаках у Киплинга обретают пугающую точность: монотонные и цикличные, как ход поршневых шатунов в паровозных колесах или судовых машинах. Этот безупречный марширующий алгоритм, звучащий стальным клацанием, со временем превращает сознание в хаос.

Английские армейские ботинка Ankle Boots (антантовские Ammunition boots, Ammo boots) и их лязгающий шаг по петроградской брусчатке, Аде Ивановне, как полагаю, были хорошо знакомы звуковизуально, в них ходили многие в те годы и в них, доставшихся от «шлёпнутого под Каховкой отца», даже убегал от милиции сам Карл-Мария Эрнст Готфрид Генрих Дитрих Кауфман фон Оффенбах – шкидовец Куп Купыч Гениальный.

Постарался сделать перевод «колониально-индустриально-механистический» — шагающих башмаков бесконечное движение, методично и размеренно бьющее по ушам и по мозгам как пневмо-молотки, чтобы отвлечься от которого солдату надо заняться хоть чем-нибудь, считать мили или патроны, только не смотреть на эти башмаки, иначе они сведут своим «бутц-бутц-бутц-бутц» с ума, солдат — часть этой пехотной «гусеницы», ходившие строем поймут это иногда возникающее состояние, ощущение себя как единого большого целого (ИМХО, великолепно передано в старом фильме «Прыжок на заре» с В.Кашпуром, хорошо в «Завтраке на траве», более лубочно, но красиво – в «Перепелице» и «Бровкине»).

Ну и почему ещё «пыль» у меня не ложится подсознательно – топающий марш, лязгающий марш Киплинга, а пыль более ассоциируется с изнурительно бредущим куда-то войском, что-то типа песенно-пионерского:

Алеша шёл всех позже
И загребал ногами
Алёша еле плёлся
И больше всех пылил…

Некоторое затруднение с той же привычной русскоязычному читателю фразой «отпуска нет на войне» — звучит так, что вспоминается песенно-вечернепрогулочное в учебке из той жизни в прошедшем уже веке — «У солдата выходной, пуговицы в ряд!» или «Уехжают в родные края дембеля-дембеля-дембеля…».

У Ады Оношкович-Яцыны было вообще «Нет сражений на войне», Геннадий Фиш в 1936 заменил на «Отпуска нет на войне».

И первое непонятно вовсе, и второе сомнительно и тоже непонятно, почему и как.

Поэтому в переводе сделал строчку в смысловом контексте «от войны не убежишь» (но нам не уйти от войны, мы идем на войну как через ад, но даже и в аду будут стучащие солдатские башмаки, идущие на войну). По смыслу это ближе к цоевскому «И две тысячи лет война, война без особых причин…», чем к хоевскому «Снял погоны и петлицы — и уже успел напиться. Демобилизация».

Почему так сделал, что «не уйти от войны»?

По подтексту оригинала – британец Киплинг цитирует (и перефразирует) библейский текст из Книги Екклесиаста (8:8): «…и нет отпуска на этой войне» (в англиканской Библии короля Якова: «and there is no discharge in that war» — а воспитание Киплинга базировалось именно на этой книге). В синодальном переводе Библии эта фраза звучит как «и нет избавления в этой борьбе».

Это всеобъемлюще – мир не справедлив, и до тех пор, пока руками простых людей правящие классы (в настоящее время – финансовая олигархия буржуазных государств) ведут бойни за свою прибыль – от войны не будет избавлен никто, отсидеться не получится – «короли бьют друг-друга своими поддаными».

«Мы у врат небесных, вылезайте, господин генерал, мы не можем проехать через небесные врата, здесь давка, куда ни глянь — одни войска.

Генерал Биглер только теперь замечает, что толпа состоит из инвалидов, лишившихся на войне отдельных частей тела: головы, руки, ноги. Однако недостающее они носят с собой в рюкзаке. У какого-то праведного артиллериста, толкавшегося у небесных врат в разорванной шинели, в мешке был сложен весь его живот с нижними конечностями. Из мешка какого-то праведного ополченца на генерала Биглера любовалась половина задницы, которую ополченец потерял под Львовом.

Проехали мимо группы солдат, где рыжий капрал-ангел муштровал растяпу рекрута-ангела в полной форме, бил его кулаком в живот и орал: «Шире раскрывай глотку, грязная вифлеемская свинья. Разве так кричат «аллилуйя»? Словно кнедлик застрял у тебя во рту. Хотел бы я знать, какой осёл впустил тебя, скотину, сюда в рай? Попробуй ещё раз…» — «Гла-гли-гля!» — «Ты что, бестия, и в раю у нас будешь гнусить? Ещё раз попробуй, ты, кедр ливанский!». 

Чечако1
Изображения предоставлены автором

Асуанская плотина в фалеристике

Награды французской колонизации Индокитая

Орден протектората Тунис — Nishan Iftikar, колониальная Франция

Отечественные «Похождения Швейка». Исследование 6

Воздержание по-английски

_________________

Обсудить материал >>>