Если речь заходит об импрессионизме, рядом с Полем Дюран-Рюэлем (Paul Durand-Ruel, 1831–1924) всегда всплывает имя Амбруаза Воллара (Ambroise Vollard, 3 июля 1866 — 22 июля 1939) — гениального маршана, укротившего рынок шедевров. Родился он 3 июля 1866 года на далёком острове Реюньон в Сен-Дени, ближе к Мадагаскару, чем к Европе. Судьба готовила ему карьеру юриста, но Париж всё перевернул: Воллар влюбился в искусство — и в те деньги, что за ним стояли.
Устроившись к антиквару, Амбруаз Воллар быстро выучил азы: как угадать гения, как продать мечту. В 1894-м открыл галерею на улице Лафит, и понеслось! Воллар не просто торговал — он создавал звёзд. Сезанн (Paul Cézanne, 1839–1906), Ван Гог (Vincent van Gogh, 1853–1890), Пикассо (Pablo Picasso, 1881–1973), Ренуар (Pierre-Auguste Renoir, 1841–1919), Дега (Edgar Degas, 1834–1917), Матисс (Henri Matisse, 1869–1954), Роден (Auguste Rodin, 1840–1917) — их картины Воллар скупал оптом, когда никто не верил. Пикассо называл его «человеком с золотым нюхом». Выставки в его галерее гудели, как рок концерты: публика ахала, новички скупали полотна, а Воллар печатал каталоги и книги, проповедуя новое искусство.
Дюран-Рюэль родил импрессионизм, а Воллар сделал его глобальным и необходимым. Но истинная страсть маршана — гравюры. Он заказывал их мастерам — Боннар (Pierre Bonnard, 1867–1947), Вламинк (Maurice de Vlaminck, 1876–1958), Руо (Georges Rouault, 1871–1958) — смелые, дерзкие, впереди времени. Спроса не было, прибыли — ноль, зато Воллар сиял: «Это моё!»
Без Воллара импрессионизм мог бы остаться кружком бунтарей. Он не просто продавал картины — он продавал будущее.
Поль Дюран-Рюэль (Paul Durand-Ruel, 1831–1924) и Амбруаз Воллар (Ambroise Vollard, 1866–1939) — два маршана, родившие импрессионизм на рынке, но с кардинально разными подходами: один заложил фундамент, другой взорвал его до небес.
Что их роднит: оба — рисковые визионеры, скупавшие «мусор» (Моне, Ренуар, Писсарро), когда публика плевалась, а критики фыркали и не могли подобрать слов возмущения. Инвестировали свои деньги, держали картины годами, пока цены не взлетели в стратосферу. Оба проповедовали новое искусство — Дюран-Рюэль каталогировал, Воллар издавал книги и альбомы (ниже упомянем подробнее). Вместе они заставили мир аплодировать быстрым мазкам света.
Чем различались: Дюран-Рюэль сосредоточился на чистом импрессионизме 1870-х — Моне, Ренуар, Сислей — и создал рынок с нуля, как заботливый отец, выплачивая художникам пенсии и устраивая выставки в Лондоне с Нью-Йорком. Консервативный патриот, собравший десять тысяч картин для музеев вроде Метрополитен (The Metropolitan Museum of Art) и Орсе (Musée d’Orsay).
Воллар же был бунтарём: его галерея 1890–1910-х гудела от постимпрессионизма и авангарда — Сезанн, Ван Гог, Пикассо, Матисс. Смелый спекулянт, монополизировавший Пикассо и Сезанна, заказывавший гравюры без оглядки на прибыль, торговавший даже скульптурой Родена и примитивным искусством. Хаотичнее, скандальнее (ссоры с Пикассо), зато музей Воллара в Париже — его вечное эхо.
Дюран-Рюэль родил импрессионизм, но Воллар сделал его глобальной империей. Без этого неслившегося дуэта зафиксированные впечатления часто нуждающихся художников остались бы на чердаках.
Амбруаз Воллар (1866–1939) был не просто дилером — он был катализатором гениев. Но отношения с подопечными балансировали между братством и войной. С Ренуаром (Pierre-Auguste Renoir, 1841–1919) — вечная дружба: с 1895-го Воллар продавал его пастели, когда Дюран-Рюэль воротил носом, и оставался близким до смерти художника. Сезанн (Paul Cézanne, 1839–1906) звал его спасителем от забвения, давая эксклюзив на картины за гроши. Пикассо (Pablo Picasso, 1881–1973) начал в 19 лет, и связь длилась десятилетиями — Воллар монополизировал ранний период, связав его с Сезанном и сделав звездой. И монополизировал на зависть другим маршанам. На большую зависть.
Но не всем художникам везло. Многие его терпеть не могли, но были готовы к его вниманию. Матисс (Henri Matisse, 1869–1954) звал Воллара «voleur» (вор), обвиняя в постоянной эксплуатации. Гоген (Paul Gauguin, 1848–1903) продавал ему керамику и полотна по дешёвке перед отплытием на Таити, ругался в письмах за комиссии, но подписал контракт — Воллар стал его линией или спасательным кругом, подтолкнув к экспериментам. Дега (Edgar Degas, 1834–1917) дружил, но ссорился; Воллар издал его альбом, создав миф о затворнике.
Интересные факты из источников (Art Institute Chicago, Met Museum, TheArtStory):
- Слоновья подкова: В 1901-м Пикассо подарил Воллару «голубой» портрет — за заказ 100 гравюр. Но Воллар потерял его в парижском хаосе!
- Автобиография-бомба: «Воспоминания дилера» (1936) — бестселлер, где он разоблачил секреты рынка. В США читал лекции в Barnes Foundation.
- Гогенов трюк: Художник пытался обойти Воллара, оставив работы друзьям для «честной» продажи — провал, зависимость усилилась.
- Трагический финал: 22 июля 1939-го Воллар погиб в автокатастрофе под Парижем — возвращался из Версаля. Наследие: 20000 работ, музей в Париже, но суды наследников (с Сербией за 400 картин Ренуара и Матисса).
- Слоновьи бивни: Воллар коллекционировал африканские тотемы — намёк на Реюньонские корни — и дарил их Родену.
Воллар не покупал картины — он покупал эпоху. Художники ненавидели и боготворили его, но без такого «тирана» авангард XX века задержался бы на десятилетия.
Как Воллар «открыл» Сезанна и Ренуара
Воллар не «открыл» их с нуля — импрессионизм уже гремел благодаря Дюран-Рюэлю. Но он вознёс на новый уровень, скупив их «несбытые» шедевры и сделав глобальными звёздами. Вот как это было.
Сезанн (Paul Cézanne, 1839–1906): в 1895-м, в 29 лет, Воллар ворвался в мастерскую на Монмартре, где Сезанн прятал более 150 картин. Художник, в ярости от «спекулянта», сначала отказал, но… сдался за 3000 франков — Воллар унёс 65 холстов (половина его первого «сокровища»). Продавал годами по бешеным ценам не опускаясь до скидок (одна картина — 10000 франков в 1900-х), но держал эксклюзив. Сезанн злился на «монополию», но признавал: «Без Воллара я бы голодал». А Воллар издал его каталог — Сезанн стал «отцом» кубизма для Пикассо.
Ренуар (Pierre-Auguste Renoir, 1841–1919): а 1894-м Воллар, уже с именем, купил у Ренуара 30 пастелей — мягких, женственных и игнорируемых Дюран-Рюэлем (тот фокусировался на масле). Ренуар, больной артритом, нуждался в деньгах; Воллар платил авансами (также в России часто поступал Третьяковский), устраивал выставки в галерее на rue Lafitte. Стал ближайшим другом: позировал для портрета (1890), коллекционировал его скульптуры. Ренуар шутил: «Воллар — мой банкир с душой». Благодаря ему пастели Ренуара взлетели в цене, войдя в музеи вроде Метрополитен. И, может быть, Ренуар прожил до 1919 года благодаря во многм именно ему и его жёствой воле.
Секрет успеха: Воллар рисковал всем — кредиты, скандалы, но его нюх был золотым. Он не ждал спроса — он создавал его выставками, книгами и связями (Роден, Матисс). Без Воллара Сезанн остался бы провалившимся провансальцем, а Ренуар — «картинщиком юбок». Маршан превратил их в иконы. При этом они остались до сегодняшнего дня малодостижимыми вершинами творчества, а Сезанн стал точкой отсчёта для многих авторов будущего.
Как я познакомился с живописью Сезанна? Впервые я увидел картину этого художника (на ней был изображён берег реки) на улице Клозель, в витрине магазина мелкого торговца красками папаши Танги. Меня словно ударили в живот. У меня перехватило дыхание. Одновременно со мной перед холстом остановились ещё два человека: почтенный буржуа и его супруга. Разве можно так коверкать природу? — вопрошал человек в котелке. Эти деревья того и гляди упадут! А этот качающийся дом и эта вода! Вода это или свинец? Про небо я и не говорю… Если бы природа была такой, то у людей навсегда пропало бы желание ездить за город.
В этот момент появился рабочий с мешком инструментов за спиной.
— Ах, вот местечко, где я бы с удовольствием порыбачил в воскресенье! — воскликнул он, взглянув на картину.
Буржуа с презрительным видом удалился.
Анри Матисс (Henri Matisse, 1869–1954) не звал Воллара вором напрямую — это миф, выросший из напряжённых отношений. Но художник кипел гневом: Воллар, мастер монополий, скупал его ранние работы по дешёвке, удерживая эксклюзив и продавая в 10–20 раз дороже. Матисс чувствовал себя в ловушке — как и многие: «voleur» (вор) шептали Эмиль Бернар (Émile Bernard, 1868–1941) и другие, играя на «Vollard»/«vole art» (вор искусства).
Суть конфликта: В 1907-м Воллар навязал контракт — Матисс отдавал картины за аванс, но не мог продавать сам. Галерея rue Lafitte взвинтила цены, пока фовист злился: «Он крадёт мою свободу!» Позже помирились — Воллар издал его гравюры, выставлял в 1910-х, — но осадок остался. В мемуарах Воллара (1936) Матисс — «трудный гений», а в письмах художника — намёки на «хитрую хватку».
Амбруаз Воллар торговал ранними работами Анри Матисса (Henri Matisse, 1869–1954) в 1904–1910-х, когда фовизм только зарождался. Конкретные картины из его галереи на rue Lafitte:
- «Женщина в шляпе» (Femme au chapeau, 1905) — скандальный портрет жены Матисса, куплен Волларом у художника за 500 франков, перепродан в 10 раз дороже. Шокировал Париж яркостью.
- «Открытое окно, Коллиур» (Le Porte-fenêtre, Collioure, 1905) — первая выставка Матисса у Воллара (1904), свет Средиземноморья в чёрной рамке.
- «Радость жизни» (Le Bonheur de vivre, 1905–06) — куплена Волларом, позже через него попала к Щукину (ныне в Барнсе).
- Несколько ню и натюрмортов 1906–1907 гг., включая «Nu bleu» (синие обнажённые), гравюры и эскизы.
Воллар монополизировал фовистский период: авансы за эксклюзив, выставки 1904/1906. Матисс злился на низкие цены, но Воллар сделал его именем — Щукин и русские коллекционеры покупали именно через него (французские художники всегда были к чему-то привязаны — сначала к салонам, а потом к маршанам) . Сегодня эти работы в Третьяковской галерее и Эрмитаже, Метрополитен, Орсэ, частных собраниях.
Амбруаз Воллар (Ambroise Vollard, 1866–1939) играл роль посредника для Сергея Щукина (1873–1936), одного из главных русских коллекционеров, но прямых крупных продаж работ Матисса именно от Воллара Щукину было немного — Воллар чаще служил «мостом» к художнику и его ранним полотнам.
Как это происходило:
- 1908 год: Воллар продал Щукину несколько ранних фовистских картин Матисса (Henri Matisse, 1869–1954), включая «Женщина в шляпе» (Femme au chapeau, 1905) и «Радость жизни» (Le Bonheur de vivre, 1905–06). Щукин увидел их на выставке в галерее Воллара на rue Lafitte, заплатил 5000–10000 франков — огромные деньги для авангарда. Это зажгло страсть: Щукин купил у Матисса напрямую 37 полотен, но Воллар обеспечил первый контакт.
- Роль катализатора: Воллар монополизировал фовизм Матисса (контракт 1907), устраивал показы для русских (Щукин, Морозов). Через него Щукин заказал Матиссу панно «Танец» и «Музыка» (1910), но Воллар брал комиссию с эскизов/ранних работ.
- Позднее: Щукин перешёл напрямую (1912–1914), покупая в мастерской, но Воллар оставался поставщиком гравюр и пастелей. Эти Матиссы теперь в Пушкинском музее (из коллекции Щукина).
Воллар не был основным каналом (как для Сезанна), но его галерея — первый «вход» Щукина в фовизм, сделавший Матисса звездой русской коллекции.
В галерее Амбруаза Воллара выставлялись ключевые фовисты помимо Матисса — те, кто взорвал Осенний салон 1905-го. Воллар поддерживал их с 1904–1907 гг., устраивая радикальные показы на rue Lafitte.
Основные фовисты:
- Андре Дерен (André Derain, 1880–1954): Первая выставка 1905-го — лондонская серия (по идее Воллара, эхо Моне). «Большая баржа», «Челси — Воллар монополизировал, продав Щукину.
- Морис де Вламинк (Maurice de Vlaminck, 1876–1958): 1905–1906, дикие пейзажи «Красный завод». Воллар заказывал гравюры, несмотря на провал.
- Альбер Марке (Albert Marquet, 1875–1947): Портреты и виды «Порт в Алжире» (1906).
- Жорж Руо (Georges Rouault, 1871–1958): Ранние, до экспрессионизма — «Клоун» (1907), гравюры.
- Жан Пюи (Jean Puy, 1876–1960) и Шарль Камуэн (Charles Camoin, 1879–1965): Групповые показы 1906-го, яркие ню и натюрморты.
Воллар рисковал: фовизм шокировал, но через него полотна ушли к русским коллекционерам (Щукин, Морозов). Дерен и Вламинк стали его «гаврской группой» — мост к кубизму.
Стоит вспомнить Волларовского-Шагаловского Лафонтена.
Я давно лелеял мечту опубликовать «Басни» Лафонтена, снабдив их достойными иллюстрациями. Ребёнком я чуть было не возненавидел Лафонтена. Благодаря стараниям тетушки Ноэми, которая заставляла меня в наказание переписывать его басни, я почувствовал к ним отвращение. Позднее многие строчки поэта всплывали в моей памяти, и постепенно мне открылось их очарование. Став издателем, я дал себе слово выпустить книгу Лафонтена. Иллюстрации я попросил сделать русского художника Марка Шагала. Людям было непонятно, почему я выбрал русского художника в качестве иллюстратора самого французского из наших поэтов. Однако в силу того, что творчество баснописца имело восточные корни, я подумал о художнике, для которого, благодаря его происхождению и культуре, был близок этот роскошный Восток. И я не обманулся в своих ожиданиях: Шагал создал около сотни великолепных гуашей. Но когда пришло время перенести их на медные пластины, возникло такое множество технических сложностей, что художник был вынужден заменить их чёрно-белыми офортами. Шагалу я поручил также иллюстрации к «Мёртвым душам» Гоголя. Для этого произведения он выполнил примерно сотню офортов для вклейки и большое количество разнообразных шмуцтитулов, концовок и орнаментов. Шагал сумел на редкость достоверно передать немного «луи-филипповский» облик России гоголев-ских времён. Эта трудоёмкая работа отнюдь не истощила вдохновения художника. Оно проявилось столь же щедро и позднее, когда я попросил его проиллюстрировать Библию.
Главные конкуренты Воллара или битва за авангард Парижа
Амбруаз Воллар (1866–1939) доминировал в 1890–1910-х, но его нюх на гениев привлекал соперников — маршанов, рвавших рынок модернизма.
Поль Дюран-Рюэль (Paul Durand-Ruel, 1831–1924): «Отец импрессионизма», вечный предшественник. Воллар уважал, но ловко подрезал — скупал «непродаваемых» Ренуара и Моне, когда Дюран распродавал фонды из-за семьи. Дюран звал его «молодым выскочкой», но не упомянул в своих воспоминаниях, хотя Воллар не забыл написать о конкуренте.
Даниэль-Анри Канвайлер (Daniel-Henry Kahnweiler, 1884–1979): Молодой волк 1910-х, монополист кубизма (Пикассо, Брак, Легер). Воллар потерял Пикассо Канвайлеру в 1909-м — тот предлагал лучшие авансы. Канвайлер копировал модель Воллара, но с немецкой точностью еврейского торговца. Если бы мы сейчас говорили о Пикассо, то можно было рассказать о многих работах попавших в Россию заботами трудолюбивого Канвайлера.
Берта Вейль (Berthe Weill, 1865–1951). Женщина-пионер авангарда, торговала Редоном и Матиссом. Воллар жестоко подминал: заставлял снижать цены, запрещал художникам с ней работать — «Она продаёт за бесценок!». Но у неё была задача во что бы то ни стало закрепиться на рынке. И ей удалось и это, и то, что она осталась в истории.
Сам Валлар вспоминал конкурентов:
Особое место в ряду моих коллег занимает Поль Гийом. Ещё до того, как началось повальное увлечение негритянским искусством, Поль Гийом составил коллекцию идолов, одновременно проявляя интерес к пока ещё малоизвестным художникам. Он открыл — и в значительной степени способствовал тому, чтобы они смогли занять подобающее им место, таких мастеров, как Модильяни и Сутин… Я не говорю о его частной коллекции, где можно было полюбоваться наиболее характерными полотнами Матисса, Дерена, Анри Руссо, Пикассо… Преждевременно ушедший из жизни, он промелькнул как метеор.
Ещё одним большим почитателем и пропагандистом импрессионизма был господин Этьенн Биньу.
Сергей Щукин (1873–1936) и Иван Морозов (1871–1921). Русские титаны, конкуренты как покупатели. Воллар продавал им Матисса и Сезанна, но Щукин обходил напрямую, Морозов — через Берту Вейль. Русские скупали 30% рынка авангарда. Откуда у русских купцов такая прозорливость?
Натан Вильденстейн (Nathan Wildenstein, 1851–1934). Это Старая гвардия, династия антикваров. В 1920-х соперничали за Ренуара — Вильденстейн злился: «Воллар ничего не отдаст!». Воллар профессионально мстил, скупая импрессионистов и вызывая привывы злости и зависти.
Воллар побеждал монополиями и риском, но конкуренты заставляли его эволюционировать — от Сезанна к фовизму и кубизму. Рынок авангарда рождался в их войнах. И во многом выиграли… русские!
Интересное отступление, но важное для того, чтобы увидеть широту интересов Воллара, его пристрастие и отсутствие успеха:
Посетив выставку декоративного искусства, я сделал для себя открытие: я никогда не думал, что фаянс может быть настолько красивым. С тех пор я почувствовал сильнейшее желание выпускать вазы, тарелки, блюда. Мне посоветовали обратиться к мастеру-керамисту Андре Мете. Я попросил его предоставить свои печи в распоряжение молодых художников Боннара, Мориса Дени, Дерена, Пюи, Матисса, Лапрада, Майоля, К.-К. Русселя, Руо, Вальта, Вламинка… На формах, вылепленных Мете на гончарном круге, они создали для меня множество красивых произведений, которые, несмотря на все мои усилия, не были оценены публикой. Однако впоследствии они оказали огромное влияние на современное декоративное искусство.
Нет другого маршана, известного как Воллар в последующие годы — Амбруаз Воллар (1866–1939) остался уникальным феноменом, эталоном «маршана-визионера». Его имя стало нарицательным среди коллекционеров: «новый Воллар» говорили о смелых дилерах вроде Дэниела-Анри Канвайлера (Daniel-Henry Kahnweiler, 1884–1979) или Поля Гийотма (Paul Guillaume, 1891–1934), монополизировавших кубизм и африканское искусство (кстати, африканское в России не зашло) в 1910–1920-х.
Но никто не повторил его траектории: выходец с Реюньона, скупивший Сезанна за гроши, открывший Пикассо в 19 лет и гравюры фовистов без прибыли. Канвайлер ближе всех — эксклюзив с Браком и Легером, — но Воллар оставался легендой №1.
Алексей Сидельников Цитирование по Поль Дюран-Рюэль. Амбруаз Воллар. Воспоминания торговцев картинами. Изд. Азбука. СПб. 2019
Благодарны собирателю частной коллекции за портрет Воллара
__________________
