Изобразительный язык полон тайн, загадок, двусмысленностей, противоречий… Это касается как технических способов визуального воплощения, так и то, как художник преображает реальность, вкладывая в неё свой собственный смысл, используя индивидуальные, присущие мастеру приёмы. Величайшие произведения искусства чаще задают вопросы, чем отвечают на них, и их притягательная сила кроется в тайнах, которые они хранят. От «Тайная вечеря» Леонардо да Винчи до «Империи света» Магритта, бесспорного мастера загадок. Великие тайны живописи раскрывают то, что спрятано в художественных произведениях: многочисленные символы, необычные детали, разбросанные подсказки, намеренные ошибки, носящие зашифрованный смысл — благодаря глубокому исследованию, перед зрителем предстают величайшие шедевры искусства, в совершенно новом, неожиданном свете. Некоторые из искусствоведов утверждают, что художник ничего не «зашифровывает», он-то как раз говорит с нами простым и ясным языком – языком изобразительного искусства. Ведь другого языка в его распоряжении нет. Требуются знание истории, владение основами мифологии и религии, физики и математики, космологии и астрономии, не менее важно также понимать, какие крупные философские идеи формировали общество в тот или иной период, иметь представление о мировых шедеврах литературы, науки, обладать знаниями о символических значениях различных предметов, цветов и чисел, чтобы в конце концов точно интерпретировать замысел. Чем больше художник эрудированный, чем шире его кругозор и богаче опыт в изобразительной деятельности, тем больше имеется у него возможностей в создании подлинно нового художественного произведения.
Искусство никогда не существовало само по себе и не рождалось в вакууме. Оно всегда являлось отражением человека в эпохе. Поэтому прежде, чем перейти к подробному рассказу об одном из ярчайших произведении столетия, нам стоит постараться погрузиться в тот далекий временной отрезок.
Начало двадцатого века стало поистине переломной эпохой в истории. Жизнь менялась настолько быстро и радикально, что угнаться за этими изменениями удавалось не всем, Первая мировая война, Февральская и Октябрьская революции, начало гражданской войны в России, Интервенция. Политические, экономические, социальные и культурные процессы развивались настолько бурно, с такой частотой и радикальностью сменяли друг друга, что представить этот период времени как единое культурологическое целое невозможно. Искусство тогда ушло из политики в мир чистых идей, начало решать собственные задачи и проводить собственные художественные эксперименты. Революция пришла, чтобы остаться навсегда. Она не только изменила ход мировой истории, но и породила нового человека с новой системой ценностей и новым взглядом на мир. Как сказал доктор искусствоведения Игорь Владимирович Смекалов: «Это был период свободного искусства – абсолютно свободного». Как мы помним из истории период «свободного искусства» продлился не долго, уже в конце 1930-х годов, государство не только стало направлять искусство в нужное ему русло, но и жестко пресекать попытки отхода от разрешенных норм.
Для того, чтобы не только поспевать за устремившейся вперед историей, но и стать ее действующим лицом, требовалось два качества – гениальность и дерзость. Гений – вот главный герой этого времени. Дерзость – вот его главный девиз. Кто, как не гении, давали миру одно открытие за другим?! Коперник и его гелиоцентрическая модель мира, Джордано Бруно и его учение о бесконечности Вселенной – только этих двух ученых было бы достаточно, чтобы полностью перевернуть привычную картину мира человека XVI века. А сколько было менее ярких, но не менее ценных открытий, из года в год потрясавших основы, на которых стояло общество!
В истории русской живописи множество загадок и тайн. В самом деле, чем сильнее талант и гениальнее художник, тем больше легенд вокруг его творений. И, пожалуй, более всего это относится к картинам Сергея Ивановича Калмыкова.
Сергей Калмыков — одна из ключевых фигур отечественного авангарда, овеянная множеством слухов, мифов и домыслов: талантливый художник, сценограф, эксцентрик, «человек с другой планеты», автор тысяч страниц рукописей и уникальных фантасмагорических картин, не имеющих явных примеров в истории мировой живописи. Всю свою жизнь он посвятил поиску и созданию уникального направления живописи, отображающего его философскую теорию, представление о мироздании и искусстве. Его жизнь и искусство полны парадоксов и не разгаданных тайн, его работы наполнены сложными аллегориями и символами.
Сергей Калмыков родился 6 октября 1891 года в Самарканде, входившем тогда в состав Российской империи. Вскоре семья переехала в Оренбург, где прошли его детские и юношеские годы. Уже с раннего возраста Калмыков проявлял необычайную склонность к рисованию. В 1909–1910 годах Калмыков жил в Москве: посещал частную художественную школу Константина Юона и вольнослушателем — Московское училище живописи, ваяния и зодчества (МУЖВЗ). С конца 1910 года он жил в Санкт-Петербурге (Петрограде), где учился в частной художественной школе Елизаветы Званцевой (ученицы Ильи Репина). Его наставниками были Мстислав Добужинский и Кузьма Петров-Водкин.
С января 1916 по март 1917 года Сергей Калмыков служил рядовым в запасном пехотном полку. Однако из-за болезни (туберкулёз костей правой кисти) он был комиссован. Калмыков «приветствовал Великую Октябрьскую социалистическую революцию» (цитата из его автобиографии). Оренбургский период стал ключевым для становления Калмыкова как многогранного художника. Здесь он проявил себя как живописец, рисовальщик, гравер и сценограф, освоив все жанры и техники, которые затем использовал на протяжении всей своей насыщенной творческой жизни. Именно в это время были созданы его первые уникальные работы и серии.
В 1920 году Калмыков создаёт одну из самых загадочных и интеллектуально насыщенных картин — «Видимые изолированные бесконечные прямые и их сочетания (чёрное и белое)». Это произведение из цикла «Математическая живопись» — не просто «геометрическая абстракция» — это портал в «иной мир», где интуиция отступает перед логикой, где за простыми линиями скрывается идея о структуре мироздания, а пространство обретает новые, неизвестные нам уровни бытия, она и завораживает, и одновременно ставит в тупик. Авторство картины долгое время приписывалось Казимиру Малевичу, затем эта версия была отведена в пользу таланта Сергея Калмыкова и не случайно. Калмыков развивал собственный проект, отталкиваясь от супрематизма Малевича (он входил в творком Оренбургского филиала УНОВИСа), так как считал его недостаточно минималистичным и универсальным. Он предлагал «математическую живопись» как более строгую, доказуемую и экономную форму искусства, где геометрические элементы (точки, прямые линии) становятся «азбукой» видимого мира отражающие фундаментальные законы мироздания. Сергей Калмыков был настолько увлечён своей идеей, что считал картины — не статичными объектами, а «находящимися в движении механизмами», которые интеллектуально развитый зритель должен «вычислять» и осмысливать. В своих текстах (например, «Законы композиции») Калмыков подчёркивал, что истинный шедевр возникает только из сочетания разных элементов (точки + прямые + кривые + объёмы + «туманности»). Чистые прямые — основа, но их сочетания дают динамику и полноту. В отличие от «случайных» супрематических композиций, здесь всё подчинено математической логике, подсчётам (точек, отрезков, углов) и строгим отношениям. Это «окно в текстуру реальности», где красота неразделима с доказуемостью.
Что изображено на картине? Картина вдохновлена геометрической моделью пространства-времени Германа Минковского (четырёхмерный мир, где время — четвёртое измерение, связанное с пространством). На первый взгляд композиция кажется строгой и даже почти научной. Чёрный фон, белые линии, геометрические комбинации, числовые пометки, схемы — все напоминает одновременно лабораторную доску, инженерный чертеж и страницу из математического трактата. Однако именно в этом и заключается главный замысел художника: искусство здесь становится языком познания мира. Линия у Калмыкова перестаёт быть просто графическим элементом — она превращается в символ движения, времени, энергии и бесконечности. Каждая прямая словно выходит за пределы холста, продолжаясь в воображении зрителя, указывая на то, что реальность никогда не ограничивается видимыми рамками.
Особенно важно то, как построена композиция. Вся плоскость разделена на отдельные ячейки, каждая из которых демонстрирует новую комбинацию прямых. От простейших пересечений художник постепенно переходит к более сложным структурам, словно показывая эволюцию мира: от точки — к линии, от линии — к форме, от формы — к системе, от системы — к космосу. Это визуальное развитие можно воспринимать как модель возникновения самой реальности: сначала появляется элементарная частица, затем движение, затем взаимодействие, затем структура, и наконец — целый мир. Современные исследователи называют эту работу «визуализацией математической логики» и «моделью усложняющегося пространства».
В своих записях относящихся к 1920 годам Сергей Калмыков писал: «…Передо мной открылись новые горизонты, новые проблемы встали передо мной тогда, и я весь с головой ушёл в область построения отвлечённых формул и схем, в область аналитических и системических первооснов всего видимого. Мне казалось, что уже настало время для этого. В новых взглядах на пространство и время я искал разрешения интересующих меня вопросов».
Пространство и время — две фундаментальные категории, через которые человек познаёт окружающий мир, собственное существование и место во Вселенной. Пространство определяет форму, протяжённость и соотношение объектов, тогда как время раскрывает последовательность событий, движение, изменение и саму природу жизни. Вместе они образуют единую систему координат, внутри которой существует материя, развивается сознание и рождается человек. Ведущиеся много вековые рассуждения о пространстве-времени, обретают почти мистический характер, поскольку они рассматривают участь тех самых вещей, которые господствуют над нашим ощущением реальности. После столетий размышлений мы можем охарактеризовать пространство и время только как мир, в котором мы существуем. Или, как писал Стивен Хокинг, «если мы действительно откроем полную теорию, то со временем ее основные принципы станут доступны пониманию каждого, а не только нескольких ученых. Тогда все мы – философы, учёные и обычные люди – сможем принять участие в обсуждении вопроса о том, почему существуем мы и Вселенная. Ответ на этот вопрос станет полным триумфом человеческого разума, ибо тогда мы узнаем замысел Бога».
С момента зарождения человечества, когда первые люди смотрели на звезды и пытались понять свое место во Вселенной, вопрос о природе пространства и времени не давал покоя пытливым умам. И, конечно же, философы, художники и поэты, будучи чуткими проводниками человеческих мыслей и чувств, всегда стремились не только осмыслить эти фундаментальные понятия, но и воплотить их в своих произведениях. Их полотна, сонеты, трактаты, скульптуры и инсталляции стали своеобразными зеркалами, отражающими наши попытки постичь бесконечность и мимолетность бытия.
В средние века человек как будто жил в полом цилиндре, стены которого скрывали от него все окружающее. Взор человека поэтому устремлен был ввысь, — время и пространство предстают в сознании человека средневековья как бы вытянутыми по вертикали: над человеком райские кущи, под его ногами — геенна огненная. В эпоху Возрождения на смену подобным представлениям приходит ощущение бесконечности времени и пространства, притом не где-то в загробном мире, а в реальной жизни на земле как бы по горизонтали. Конечно, и рай, и ад не исчезли из сознания человека этой эпохи, но ощутив себя впервые не тварью жалкой, а властелином мира, человек ренессансной поры искал рая на земле, стремился увековечить себя в своих делах. Такое ощущение бесконечности времени и пространства не только сохраняется, но даже углубляется в эпоху барокко: новейшие открытия в астрономии, сделанные Коперником, Галилеем и другими, расширили границы окружающего человека мира до космических масштабов. Но при этом пространство и время обретают как бы трехмерность: наряду с горизонталью земной жизни вновь получает первостепенное значение вертикаль рая и ада. То, что пробуждало в людях эпохи Возрождения пафос и чувство гордости, теперь воспринимается трагически: там вечное движение мира в пространстве и времени было основой убеждения в бессмертии человека, остающегося в своих деяниях и после смерти; здесь ощущение изменчивости и неуловимости пространства и времени приводило к трагическому ощущению жизни как непрерывного умирания. В этот период времени, такие художники, как Леонардо да Винчи и Пьеро делла Франческа, разработали линейную перспективу. Это был революционный способ создать иллюзию глубины на плоской поверхности — окно в бесконечное пространство. Перспектива упорядочивала хаос видимого мира, но одновременно подчёркивала его ограниченность: всё сходится в одной точке на горизонте.
К XIX–XX веку художники начали ломать эти рамки. Поль Сезанн разрушал традиционную перспективу, показывая предметы с разных точек зрения одновременно. Его работы повлияли на кубизм Пикассо и Брака, где пространство стало фрагментированным, а время — множественным. Зритель как будто видит объект в разные моменты одновременно.
Марсель Дюшан в «Обнажённой, спускающейся по лестнице» буквально изобразил движение во времени, вдохновляясь идеями четвёртого измерения (времени как дополнительного пространственного измерения). В начале XX века художники авангарда (футуристы, кубисты) активно интересовались теорией относительности Эйнштейна и неевклидовой геометрией — пространство и время перестали быть абсолютными.
В русском искусстве XX века авангардисты вроде Казимира Малевича («Чёрный квадрат») стремились к «чистому» пространству и «беспредметности» — выходу за пределы материального мира. Конструктивисты (Татлин, Родченко) работали с динамикой, движением и индустриальным пространством, отражая ускорение времени в новую эпоху.
Практически в каждом значимом произведении искусства есть загадка, «двойное дно» или тайная история событий из жизни художника. «Изолированные видимые бесконечные прямые и их сочетание» не просто абстрактная композиция из линий, точек и геометрических связей, по сути, это попытка художника показать устройство всего мироздания — мира, в котором каждая точка имеет свое место, каждая линия имеет направление, а каждое пересечение становится моментом рождения нового смысла. Калмыков не изображает привычную реальность — людей, природу или архитектуру. Он идёт гораздо дальше: он пытается изобразить сам принцип существования Вселенной, ее внутреннюю структуру, ее математическую и философскую основу. Для Сергея Ивановича Калмыкова главной целью было найти новое в искусстве и достичь в нем совершенства.
Формотворческие искания авангардистов в начале XX в. имели важное историческое значение: они открыли новые пути развития живописи, достигли больших успехов в совершенствовании живописной техники, разработке проблемы формы. Эмоциональная насыщенность их искусства, пронизанного трагедией разлада с окружающей действительностью, составляет его главную духовную и эстетическую ценность.
Дамир Нуриев Арт-журналист Алматы, Казахстан Изображения предоставил автор
Список литературы:
- «Сергей Калмыков. Оренбургский период 1893-1937» 2012г., автор, Доктор искусствоведения старший научный сотрудник отдела графики Третьяковской галереи, Игорь Владимирович Смекалов.
- «ГСХМ в Оренбурге. 1919-1922» 2013 г., Игорь Смекалов.
- «Пространство и время : рукописи 20–30-х годов XX века» 2017г., Игорь Смекалов.
- «Белый круг» 2001г., Давид Маркиш.
- «Сергей Калмыков» Культура.2019г., Серж Фушеро, перевод Бахыт Садыковой.
- Цвет в пространственных искусствах и дизайне. 2-я всероссийская научно практическая конференция с международным участием. 2022г. «Сергей Калмыков: реставрация биографии художника»., авторы Г.А. Афонин и Е.А. Морозова.
- Каталог выставки «Путь на Восток» 2025г., Третьяковская галерея.
- Лекция Игорь Смекалов «Миссионеры авангарда в провинции».
- Статья Игорь Смекалов «Абстрактивизм Сергея Калмыкова. Опыт реконструкции проекта».
- Энциклопедия русского авангарда. Авторы-составители: В.М. Ракитин, А.Д. Сарабьянов. Том 1 А-К. 2013
_________________
