Издательством «Красная площадь» выпущен альбом, посвящённый творчеству живописца и рисовальщика Константина Николаевича Кузнецова (1944-2022). Состав репродукций и текст принадлежит дочери художника, Анне Флорковской, искусствоведу, члену-корреспонденту РАХ. 30 сентября 2026 года книга была представлена в историко-культурном центре «Особняк купца В.Д. Носова»
От изначальной красоты к конечному преображению.
Альбом живописи и графики Константина Кузнецова
Участвуя в группе «20-ти московских художников» (1980-е), Константин Кузнецов регулярно выставлялся в залах Объединенного комитета профсоюза художников-графиков на Малой Грузинской, 28. Хотя альбом включает и более поздние полотна, метод, стиль, визуальный месседж мастера сформировались именно тогда. Последнее десятилетие эпохи СССР стало для интеллигенции периодом интенсивного духовного плодоношения.
Флорковская Анна Константиновна. «Константин Николаевич Кузнецов». Изд. «Красная площадь» — М.: 2026
Как отмечали выступавшие на вечере, формотворчество К.Н. Кузнецова лежит на пересечении барочного стиля, авангарда и иконописи. При этом, как пишет А.К. Флорковская, ранние холсты художника тяготеют к «пастозной плотной живописи в духе сезаннизма». Метаисторические пейзажи Кузнецова совмещают не только несколько эпох, но и локальных, взаимно проницаемых пространств.
Поначалу кажущиеся разрозненными фигуры или даже их части (маскароны, головы, кисти статуй) задают векторы визуального поиска. Постепенно становится понятным, что их автономность, равно как фантастичность, мнимая. Божества, ангелы, керубы, используя внимание зрителя как орудие, образуют вполне конкретные пейзажи Симеиза, Царицына, Архангельского, Царского Села.
С годами архитектура играет на полотнах Кузнецова все более значимую роль. Она выступает матрицей, воспроизводящей природную среду. Историк искусства, академик РАХ, М.Ф. Киселев высоко оценил наблюдательность художника, фиксировавшего уходящий дух московской старины, его страстную любовь к парковому ландшафту.
Хотя работы Константина Кузнецова ошеломляют сразу, погружая в пространство чудесного, многомерного созерцания, для своего понимания они требуют от зрителя долговременного всматривания. Попросту говоря, как заметила А.К. Флорковская, с ними надо жить. Тогда постепенно проясняются «спрятавшиеся» детали, открываются новые ракурсы.
Автор статьи о Кузнецове в журнале «Собрание»(2024, № 25), искусствовед Н.В. Штольдер говорила о светоносности, которой наполнены его картины. Внутреннее свечение формы появилось у художника после знакомства с живописью Василия Ситникова (1915-1987). Учеником московского мэтра неофициальной живописи, Кузнецов не сделался, но благодаря ему также открыл для себя метод организации пространства через обратную перспективу.
Много дало неформальное общение с видными реставраторами, историками архитектуры в клубе «Родина», опыт работы в ГИПРОТЕАТРе, куда Константин Николаевич попал после окончания Московского государственного художественного училища памяти 1905 года (ныне МАХУ). Важными реперами в формировании «пейзажно-мифологического видения» и индивидуальной манеры стали для Кузнецова выставка Джорджо Моранди, прошедшая в ГМИИ им. А.С. Пушкина в 1973 году, творческая командировка на Алтай (1977), регулярные поездки в Симеиз – особый для него локус «русской античности»… В период 1980–1990-х и отчасти 2000-х годов работая в Музее музыкальной культуры имени М.И. Глинки, в Музее искусства народов Востока, Кузнецов значительно раздвигает свой предметно-изобразительный арсенал. Он работает в парке Коломенского, в Новоиерусалимском монастыре в Истре (недалеко от которого располагалась дача, где художник проводил тёплую половину года), в Новоспасском монастыре в Москве.
Методу К.Н. Кузнецова присущ анаморфизм как особый способ сообщения между предметами и фоном. Художник помогает увидеть «духовные» сущности как живые, ежесекундно творящие и преображающие «материальную» вселенную силы. Без кавычек не обойтись, ибо само творение происходит в некоем подпространстве, где умопостигаемый и чувственный миры отражаются друг от друга.
Пространство картин мастера иконично, в нём нет смерти, отсутствует какой-либо изъян. Оно осязаемо, и в то же время бесконечно удалено от нас. Метаисторический паломник Константин Кузнецов добирается не только до эллинистической Аркадии, но свидетельствует о библейских днях Творения.
Роман Багдасаров, член ТСХР Фото Алексей Сидельников
От Манежа до Бульдозера: вехи становления неофициального искусства в СССР
_________________
